— Не может…не… — дыхание перехватило, а сердце вдруг бешено заколотилось в груди. По телу прошла неприятная дрожь, заставив руку машинально выхватить один из мечей. — Прекрати… — прохрипел голос. — Неправда… Я уже пришёл на… пепелище…
— Ты заставил себя забыть, — усмехнулось отражение, и в его глазах мелькнули алые искры. — Но можешь вспомнить, если захочешь. В тебе говорила кровь твоего отца, Ораферн. Того, кто соблазнил твою мать теми же методами, какие ты применяешь сам в общении с эльфийскими девами. Неосознанно. Пока. Если хочешь, я помогу сломать те цепи, что сдерживают твою суть. Ты обретёшь свободу, станешь собой, примешь свою тёмную сторону и станешь, наконец, полноценным!
Затравленный взгляд зелёных глаз воззрился на зеркальную поверхность. Сердце, казалось, билось уже в горле, мешая говорить. Страх пронзил разум острой иглой, лишив на какое-то время возможности двигаться. Что говорило отражение? Это не могло быть правдой… Тёмная кровь? Его отец был… Невозможно. Немыслимо!
Перед глазами вставали образы разорённой деревни. Ораферн помнил своё частое дыхание, орков, ищущих поживы среди мёртвых тел эльфов, помнил закипающую ярость и отчаяние, острый клинок в руке и… алую пелену, застлавшую глаза. Гнев вырвался криком, в лицо брызнула чёрная кровь врага, окропила траву. Ненависть растерзала захватчиков, оставив глубокие раны на их телах, на деревьях вокруг, на душе самого Ораферна, отобрала силы, заставив тело упасть рядом с погибшей матушкой. Это был он. Но его рукой, словно двигал кто-то другой… кто-то полный злобы, упивавшийся своей силой… Кто-то, жаждущий крови.
— Ораферн? — Лимлаг услышал голоса и поспешил открыть дверь в комнату друга. Он увидел, как тот заносит меч над артефактом. — ОРАФЕРН, НЕТ!
— НЕПРАВДА! — клинок лесного короля опустился на зеркало.
Яркая вспышка мощной энергии ослепила, отбросила Повелителя морей, сильно ударив о стену и заставив на несколько мгновений помутиться его сознание. Но бородатый эльф поднялся, чувствуя боль в спине и в области затылка, взглянул на то место, где только что стоял ласгален. От местоположения зеркала расходились полосы на полу и стенах, словно ожоги. Выплеск силы разметал в щепки половину комнаты. Но ни Ораферна, ни злосчастного артефакта не было. Нигде.
— Мальчик мой… — в ужасе прошептал Лимлаг.
Глава 14. Правда
Холодные каменные стены, деревянная койка с соломенной подстилкой, стальная решётка, кандалы. Темница не была сырой, и редкие кристаллы, расположенные в коридорах, освещали невысокий сводчатый потолок, ниши, где хранилась посуда для заключённых, подстилки и прочее, а ещё небольшой столик у стены и два стула для охраны. Света хватало, чтобы эльфы могли ориентироваться. На одной из стен камеры виднелось вмурованное кольцо для того, чтобы ограничивать передвижение особо опасных преступников.
Геллионн обернулся. Стражник ушёл, вероятно, решив, что затворы смогут удержать дворецкого Морнтаура. С одной стороны ситуация могла показаться нелепой. Как он, преданный королю, смог угодить в такое место? Однако причина оказалась проста: подобрался слишком близко в своих изысканиях. Но, будучи фигурой заметной, смог избежать тайной и немедленной казни. Его обвинили в предательстве. Смешно подумать, но кто-то в это даже поверил. Всего несколько подброшенных писем и объявление советником обыска в комнатах ближнего окружения короля. Какое совпадение! И теперь вместо поисков доказательств вины настоящего предателя дворецкий вынужден прозябать в подвалах дворца.
***
— Я не верю! — Эльдаэн стукнула ладонями по столу. — Геллионн не мог!
— А версия советника говорит, что очень даже мог, — Келларас закинул ногу на ногу, удобнее устраиваясь в кресле.
Он обладал пронзительными холодными голубыми глазами и волосами цвета вороньего пера, стянутыми в низкий хвост. Хозяин покоев расположился весьма вальяжно, сложил пальцы домиком, вероятно, демонстрируя перстень с изумрудом на указательном. Тёмно-коричневые сапоги и такого же цвета пояс с тиснением, глубокий тёмно-зелёный оттенок в одеждах, доходивших почти до щиколотки, хорошо подчёркивал богатый серебряный узор вышивки. Обычно эльфы носили штаны темнее основного цвета одеяний.