— Достаточно сильного желания. А ещё есть состояние берсеркера и снохождение. Активную форму ты вряд ли сейчас сумеешь освоить, да и остальные умения в зачаточном состоянии, — в голосе чувствовались скептические нотки. — При всех возможностях, ты серьёзно влип, — зеркало издало звук, похожий на зёв. — Я устало. В этом подземелье магии мало, и мне тяжело восстанавливаться. Позови, если выберешься, — и в комнате вновь наступила тишина.
Ораферн опустил руку с артефактом, устремив взгляд в пустоту. Неужели его желание вернуться домой было недостаточно сильным? Зеркало утверждало, что он может перемещаться, но вернуться домой по щелчку пальцев не получалось. Закрыл глаза. Дом, где ветры качают кроны деревьев, заставляя листья перешёптываться между собой. Где родники звенят, огибая замшелые камни, разбрызгивая сотни мельчайших серебристых искр, и услаждают слух своей песней. Дом, где невозможно надышаться запахом трав. Где в каплях росы, пронизанных тёплыми лучами солнца, видишь целый новый мир, отразившийся в них. И золотистый рассветный туман наполняет собой всё вокруг, словно дыхание самого леса. Где каждый звук, каждое движение переполнено жизнью. Будь то стрёкот чёрных белок или заливистые трели соловья, потрескивание крыльев сине-зелёной стрекозы или ночные огни крыльев чёрных бабочек. Дом…
Ворчание Геллионна, нравоучения Эльдаэн, смех придворных дам и переборы струн музыкантов, наполняющие сад удивительной музыкой. Этого всего так не хватало. Но лесной король забрался очень далеко от дома, может быть, поэтому не мог вернуться с помощью новых сил? Но и они, как сказало зеркало, ещё плохо развиты. И та авантюра, которую он затеял, теперь могла стоить жизни. Другого шанса не будет, а выжить в обществе дроу эльф не надеялся. Всё или ничего.
***
День аукциона собрал множество дам из самых знатных родов. Для этого выделили большой и весьма помпезный зал с чёрными мраморными стенами и колоннами, украшенными серебряным рисунком паутины. Высоченные окна с каменным узором, напоминающим пламя, казалось, поднимались под самый потолок. Использовалась веерная расстановка кресел. На подиуме установили высокое кресло для представительницы Правящего дома, которой уготовано было ведение мероприятия. Позади, за широкой дверью, ожидали своей очереди пленники и некоторые редкие товары, а также украшения богатых родов, попавших в немилость Правящего дома и свиты королевы. По периметру зала, у кресла высокопоставленной госпожи, ведущей аукцион, и у выхода находилась охрана.
Ораферн ожидал своей очереди. В их помещении также находилась стража. Эльфа переодели в его одежду, вероятно, чтобы подчеркнуть происхождение. Оставалось дождаться, когда его купят, передадут ключ от кандалов и пузырёк с особым раствором, выведут из зала и поведут по узкому коридору, чтобы по традиции не выставлять новое приобретение на показ. Там должна была найтись потайная дверь. А дальше отвлекающий манёвр и бег по лабиринту. Ораферн изучил карту тоннелей за той дверью и знал, где его будет ожидать Азиз с вещами в дорогу. А потом новый лабиринт и свобода. Но это при условии, что всё пойдёт по плану.
— Вставай, — приказал охранник, подойдя к эльфу.
Вот и началось. Его вывели на подиум. Стражник подёргал оковы, убеждаясь, что они надёжно закреплены, и встал сбоку, наблюдая за поведением пленного.
— Позвольте представить вам лот номер двадцать пять! — возвестила госпожа в высоком кресле, указывая на эльфа длинной серебряной указкой с крупным рубином в основании. — Представитель расы светлых эльфов. Горяч, искусен в плотских удовольствиях, но иногда строптив и упрям. Кто из вас пожелает сделать его своим слугой? Начальная ставка девяносто кристаллов!
От цены зависела и доля Виннессии, поэтому напоследок нужно хоть продать себя подороже. А как это сделать, если ты наполовину демон? Очаровать. То, что получалось само собой, но впервые делалось осознанно. Ораферн поднял голову, расправил плечи и улыбнулся. Глаза сверкнули зелёным светом, и до первых рядов докатилась волна «чарма». В обществе дроу эта магия могла произвести неожиданный эффект. Жестокие нравы и полная доминантность женщин не терпели сопротивления, и потому источник желаний рисковал оказаться разорванным на куски. Эльф видел, как тонкие пальцы с длинными фиолетовыми ногтями сжали подлокотники кресел, как в глазах появился хищный блеск, ощутил пряный запах желаний, кислый зависти и соперничества.
— Сто! — поднялась одна из ромбовидных табличек от представительницы Третьего дома.