— Премного благодарны, — победоносно вздёрнула нос госпожа Диляра и жестом приказала подопечным следовать за ней.
Дворец включал в себя множество внутренних дворов, занятых садами, бассейнами и фонтанами. Встречались галереи с тонкими колоннами и полукруглыми или стрельчатыми арками, богато украшенными резьбой по камню или росписью. Высокие потолки делали помещения прохладнее, мозаичные полы красовались в залах для приёма гостей и местах прогулок вельмож. Лестницы, балконы, украшенные резьбой по дереву, небольшие фонтанчики в залах, много тканей и подушек в местах отдыха — всё это создавало непривычный для эльфийского глаза колорит.
Девушек быстро отвели в выделенную им большую комнату, окна которой закрывались деревянными ставнями с тонкой резьбой, через которую с внешней стороны невозможно было рассмотреть кого-либо внутри. В больших сундуках у стен хранили одежду. На низеньких круглых столиках, украшенных росписью, стояли высокие кувшины с тонким горлом и стаканчики для воды. Отдых на мягких подушках представлялся неплохим времяпрепровождением. Чуть поодаль — уютный подиум, который легко превращался в место для сна при наличии одеял.
Диляра оставила девушек и, нагрузив парней большими корзинами с бельём, в которые засунула и мечи эльфийского короля, погнала в прачечную. Она, конечно, помогла им пробраться, но попадаться на этом не хотела. Благо ни у кого не вызвало подозрений шествие с бельём в прачечную и, оказавшись на месте, женщина подозвала двух прачек.
— Найдите этим двоим одежду, — приказала она и цыкнула. — Что б никому рот не открывали об этом, — пригрозила пальцем. — Погубите себя и меня.
— Да, госпожа, — поклонились те и очень скоро принесли одежду кого-то из вельмож, подходящую по размеру.
Избавить от женской одежды — полдела. Отмыть макияж — настоящая проблема. Ораферн полоскал лицо довольно долго, но всё равно пришлось воспользоваться помощью одной из девушек, которая, впрочем, только и ждала этого момента. Коснуться влажной тряпкой кожи красивого мужчины с экзотической внешностью, поймать его благодарную улыбку — блаженство! Она бы, наверное, с радостью омыла его целиком, но, увы, чистке подверглась лишь область вокруг глаз.
— Ну, я готов, — приосанился Азиз, подойдя к другу.
Эльф почему-то хихикнул в кулак, взглянув на него.
— Да, да, абсолютно. Тебе, правда, идёт, — сложил руки на груди, продолжая улыбаться.
— А что не так? — насупился друг. — Я, между прочим, умею самостоятельно приводить себя в порядок, в отличие от некоторых, — гордо вздёрнул подбородок. Недомытые глаза, подведённые чёрной краской, смотрелись нелепо при мужском одеянии.
— Ага, и делаешь всё тяп-ляп. Нет ничего постыдного в том, чтобы иногда принимать чужую помощь. Не кичись своим статусом. Вежливое обращение к прислужницам сделает тебе чести, — Ораферн обернулся к стоявшей рядом девушке. — Не могли бы вы помочь моему другу смыть макияж? А то он выглядит странно.
— К-конечно, — с придыханием ответила та, любуясь зелёными глазами, а потом спохватилась и поспешила выполнить просьбу.
Азиз, как, оказалось, знал множество тайных ходов дворца и почти от самой прачечной вёл эльфа между стен, время от времени поднимаясь или опускаясь по узким ступеням. При этом пришлось сохранять полную тишину, ведь внезапный шум мог привлечь внимание и выдать тайну. Пару раз они выходили из одного хода, убедившись, что в помещении никого нет, и входили в другой, меняя направление.
Как вдруг Азиз остановился, подняв руку, прислушиваясь. Он приоткрыл в стене слуховое окно и замер.
— Всё готово, господин, — произнёс кто-то. — Через три дня назначена охота Великого Калифа. Ваахид-Хаяс Икраму подобрали пугливую лошадь. Она понесёт, как вы и приказали. Я буду среди его свиты и позабочусь об этом.
— Не забудь догнать, — ответил второй голос, чуть хрипловатый и низкий. — Он не должен остаться в живых.
— Разумеется, господин, — ответил подчинённый. — Мы настигнем его и придадим смерти на тропе дикого леопарда. Он непременно придёт поживиться. А сами будем заверять, что отстали и искали его.
— Не подведи меня, — голос прозвучал сердито, а после двое разошлись.
Азиз дрожал, не то от ужаса, не то от ярости. Он прекрасно знал, кому принадлежали голоса. Его замешательство длилось, казалось, слишком долго. Затем он медленно закрыл слуховое окно и обернулся к товарищу. Слова были лишними, ведь всё, что мучило молодого мужчину, сейчас легко читалось на его лице и врывалось в нос полукровки букетом ароматов. Страх, неверие в происходящее, волнение за судьбу отца и разочарование в том, кому принадлежал голос. Ораферн положил руку на плечо друга, чуть сжав пальцами, стараясь поддержать. Тот опустил глаза и тихо вздохнул, приводя мысли в порядок, а после кивнул и продолжил путь.