— Да, отец, — присмирел Азиз, опустил взгляд. Но чувствовалось в нём и негодование. Молодой мужчина рвался на подвиги, хоть и старался следовать наказам родителя.
***
Ораферн никак не мог привыкнуть к тому, насколько быстро день сменяется ночью. Несмотря на то, что в его лесу с многовековыми деревьями солнечному свету труднее пробиться через массивные кроны, вечер, всё равно тянулся дольше, словно закатные лучи путались между ветвей и листьев. Здесь же всего за минут двадцать или чуть больше, день превращался в глухую ночь, тёмную, холодную, словно минуя переходный период, когда ещё не остывшая земля дарует приятное тепло, окутывая пространство нежной дымкой. Звёзды казались ярче и ближе, чем дома и, создавалось ощущение, что кто-то пытался перевернуть полотно ночного неба и добавил новые созвездия, невиданные в северных широтах. Но, несмотря на столь резкую перемену, эльф заснул также быстро, как и Икрам.
Азиз долго ворочался и не мог сомкнуть глаз. Сон не шёл. Голову заполнили мысли о предстоящей охоте и о том, как он может помочь отцу. Но картина вырисовывалась не очень красивая. Любой манёвр выдавал его присутствие. А в некоторых случаях и существование друга-эльфа, что молниеносно приковывало внимание общественности. Конечно, можно было бы скрыться за необычностью Ораферна и переключить всеобщий интерес к его персоне, оставшись в тени. Но вряд ли бы это понравилось светлокожему товарищу. Да и играть на его благородстве было бы просто бессовестно.
Азиз поднялся и прошёл ближе к окну. Резные створки были чуть приоткрыты, впуская ночную прохладу и это, как ничто другое, сейчас помогало освежить голову. Но распахивать окно не стал, лишь прислонился к стене рядом, сложив руки на груди. И в этот самый момент что-то стукнуло, раскрыв створки шире, прокатилось по полу. Сын советника вздрогнул и вжался в стену. Но ничего не взорвалось, не загорелось и не выстрелило. Зато на ковре теперь лежал большой камень с привязанной к нему запиской, но не проявлял враждебности. Поэтому Азиз решился, сторонясь окна, подойти ближе и осторожно снять записку.
Ораферн проснулся не сразу, очень устал отдавать силы зеркалу. Но, когда зашуршала бумага, открыл глаза и осмотрелся. В тёмной комнате стоял сын советника и читал что-то. Эльф поднялся и подошёл ближе.
— Тьфу, напугал, — зашептал Азиз, ощутимо вздрогнув, когда друг заглянул ему через плечо. — Прилетело в окно с камнем, — быстро пояснил он. — Предлагают встретиться завтра в час Дрозда в катакомбах в восточной части дворца ради передачи ценной информации, от которой может зависеть жизнь.
— Кому? — так же тихо спросил эльф.
— Не сказано. Но… завтра утром отец должен ехать на охоту.
— Значит, тот, кто писал это либо не знал о перемене планов, либо… — недоверчиво прищурился Ораферн, взглянув на записку. — Либо преследует совсем не ту цель, которую хочет нам представить.
— Даже не думайте об этом! — грозно зашептал разбуженный тихими разговорами Икрам. — Я поручу своему слугу проверить правдивость этих слов, но ни в коем случае не отправляйтесь туда сами. Особенно это касается тебя, дражайший мой сын. Зная твоё нетерпение… Запрещаю, — он погрозил пальцем сыну и обратился к эльфу. — Уповаю на благоразумие дорогого гостя. Это может быть ловушкой, а я не хочу терять сына, которого только что обрёл вновь.
— Я позабочусь о его безопасности, пока не завершится охота, — пообещал Ораферн. — Но после мне нужно возвращаться домой, — он перевёл взгляд на Азиза.
Тот выглядел несколько растерянным, вероятно уже успев привыкнуть к тому, что эльф рядом и совершенно забыл, что ему нужно уходить. Девушек он на какое-то время спас, обещание выполнил. Правда, если не убрать второго советника, он вскоре продолжит свои бесчинства и прислужницам достанется… если не этим, то другим. Возможно, стоило напомнить об этом другу. Но, с другой стороны, было нечестно удерживать его подле себя.
— Думаю, я смогу тебе помочь с этим, как только появится возможность объявить о моём существовании вновь, — посмотрел на отца, ища подтверждение своих слов и, увидев молчаливый кивок, выдохнул.
— А теперь спать, — произнёс первый советник и вернулся к своей постели.
***
Суматошное утро, последние сборы, совместный завтрак и прощание. Когда покои первого советника погрузились в тишину, Азиз загрустил. Конечно, он волновался за отца и то, что не был способен помочь, сильно удручало его. Но сидеть тихо, как понял Ораферн, его новый друг не мог. Он то ходил по комнате, то перечитывал какие-то свитки, то вдруг начинал приседать или отжиматься, но быстро заканчивал это действо, находя себе новое. Наконец, сын советника достал какую-то доску, разделённую на два поля. Это оказалась замысловатая местная игра. После броска кости, в соответствии с выпавшими очками, следовало передвигать круглые шашки, пройти ими полный круг по доске в свой «дом» и вынести их за доску. Тот, кто смог сделать это первым, побеждал. Игра оказалась интересной и захватила обоих до самого вечера. А после ужина Азиз показался очень несобранным, всё время ошибался и явно думал о чём-то другом.