— А там можно вверх по реке. Отлично, — улыбнулся лесной король.
***
Суд прошёл через пару дней, и Иснаан-Хаяс Зейд лишился своего титула, был приговорён к казни за предательство Калифа и связь с тёмными духами. Также, раскрылись его политические манипуляции и намеренная ссора Захрана с Доросом и Аракой. Поэтому собрали сразу два посольства, дабы уладить конфликт и восстановить отношения.
Не обошла радость и слуг. Особенно ликовали новые прислужницы, которых минула участь быть замученными неуёмными желаниями второго советника. Госпожа Диляра попросила Азиза, которого уже объявили живым для всего дворца, принять её и отблагодарила сына первого советника и его друга эльфа изысканными кушаньями и вышитыми поясами.
Икрам же лично подарил сокола, с головы которого Ораферн тут же снял клобучок. Первый советник хотел было предостеречь, но увидел общение эльфа с птицей и замолк в изумлении. Сокол разговаривал с новым хозяином, глядя ему в глаза, переминался с ноги на ногу, иногда разминал крылья, но не улетал, не проявлял агрессии и не испытывал страха. А после кормёжки птица отправилась в полёт по заданию Ораферна.
***
— Пришли мне тоже птицу, я буду тебе писать, — улыбнулся Азиз, прощаясь с другом возле необычных горбатых зверей, нагруженных поклажей.
— Хорошо. Береги себя. Надеюсь, Герой поможет тебе в дальнейшем, — лесной король похлопал товарища по плечу.
— Спасибо за всё! — Азиз вдруг обнял его крепко, как обнимают старого друга, с которым, возможно, никогда больше не увидятся.
— Пожалуйста, — ответил Ораферн и, осторожно отстранившись, направился к выделенному для него животному. Не стал затягивать прощание, лишь помахал рукой.
То, что он обрёл друга в незнакомых южных землях — это настоящая удача. Но как же хотелось, наконец, попасть домой.
Глава 24. Змей
Ночной мрак отступал, наполняя солёный морской воздух криками чаек. Холодные синие тени сменялись тёплыми оттенками, а облака зависли над головой изорванными сине-розовыми лоскутами. Тихий плеск спокойной воды умиротворял. Ночная буря утихла, оставив на небольшом песчаном участке множество ракушек, что весьма заинтересовало птиц. Но розовые цвета сменялись золотыми, а солнце яркой жемчужиной появлялось из-за горизонта, наполняя новый день теплом.
Лимлаг стоял по пояс в воде, оставив одежду на берегу. Кончики пальцев касались водной поверхности, зажигая маленькие голубые огоньки. По телу пробегали волны энергии, невидимые простому глазу. Он слушал очень внимательно, стараясь не пропустить даже самое мельчайшее колебание. Ему показалось, что удалось уловить что-то и тело само слегка подалось вперёд… Но тихая, едва заметная вибрация угасла, и правитель Эаринандиса глубоко вздохнул.
Он открыл глаза. Солнце добралось до рваных облаков, спрятавшись за ними, и теперь подсвечивало их изнутри. Чайки облюбовали прибрежные камни и сгоняли друг друга, отвоёвывая себе лучшее место на фоне морского пейзажа.
Сожаление. Как он, рождённый в Силматоле, великий воин, один из сильнейших и старейших эльфов Марнуэлена, не смог уберечь мальчишку от беды? Почему так халатно отнёсся к непроверенному артефакту? Почему не рассказал Ораферну об осторожности при взаимодействии с такими вещами? Почему не научил защищать себя от них? В голове витали лишь мысли о развлечениях и как бы приобщить юного короля к своему образу жизни, чтобы обрести в его лице товарища по вечеринкам, забыв, сколько ему самому пришлось работать, чтобы обрести возможность вести такой образ жизни. А теперь оставалось лишь пожинать плоды своей беспечности. Горькие плоды.
Лимлаг ещё раз вздохнул и направился к берегу, где его ждали двое слуг, не решаясь побеспокоить господина, занятого магией поиска.
— Повелитель, — обратился один из них, пока другой помогал одеваться. — Властитель Тилиаэл изволил пробудиться и принять завтрак. Он спрашивал, может ли встретиться с Властителем Эаринандиса этим утром.
— Да. Сейчас буду, — кивнул Морской Змей. — Проводи его в мой внутренний дворик.
***
Белоснежные стены и колонны патио обвивали виноградные лозы со спелыми тёмными гроздями. Посреди дворика находился небольшой восьмиугольный фонтан с круглой чашей внутри, из которой струилась вода, лаская слух приятным журчанием. Белые полупрозрачные ткани подвязали, что бы они не закрывали арочные проходы под навес, где стояли диванчики и мозаичный круглый столик.