— Чудо, что ты остался жив. Но я благодарю Куиле за это! Ораферн, ты должен мне рассказать всё, что с тобой приключилось после нашей последней встречи…
— Да, я бы тоже хотела услышать, — возвестил властный женский голос.
На пороге стояла необыкновенной красоты дева в бело-золотистом платье с роскошными слегка вьющимися распущенными волосами цвета первого снега, прихваченными серебряным венцом на лбу. Правильные тонкие черты, внимательные холодные голубые глаза, изящный стан и плавные движения выдавали в ней властительницу Тауранмаура.
— Примите мою искреннюю благодарность за доброту и заботу, — слегка наклонил голову Ораферн, приветствуя Элуириэ́ль. Выказать свою благодарность более низким поклоном не позволяли раны.
— Сдаётся мне, что история твоя не для всех ушей, — усмехнулся Лимлаг, оглядев охрану и прислужников, сопровождающих повелительницу.
Величественная дева жестом руки удалила из комнаты всех посторонних, оставив лишь правящих особ.
— Сам не понял, как… но меня перенесло в подземные пещеры… дроу… — начал рассказ лесной король.
Слова всё ещё давались тяжело, но поведать о злоключениях стало необходимостью. Элуириэль источала недоверие, презрение, гнев и любопытство. А от бородатого эльфа чувствовалось волнение, когда он время от времени поглядывал на деву, зная её крутой нрав. Тем не менее, Лимлаг улавливал то, что ускользнуло от его венценосной подруги, зная чуточку больше, и надеялся позже подробнее расспросить товарища.
Ораферн рассказал о том, как попал на арену, встретив Азиза, о Виннессии, у которой находился в плену и о внутренних распрях тёмных эльфах, о пытках упомянул вскользь, потому что вспоминать этот момент ему вовсе не хотелось. Поведал о том, что ему удалось бежать вместе с Азизом, о тёмных духах, но не сказал о своём «сверкании» и старался не упоминать зеркало. Дальше история увела в Захран и приключения с плющом и поимкой второго советника, а после в пустыню к каравану и змею. Но подробнее всего пришлось остановиться на орках, опять умолчав о «сверкании». Вышло так, словно Ораферн собрался двигаться в сторону Морнтаура на своих двоих и наткнулся на засаду среди высоких сухих трав, после чего, получив ранения, решил спасаться. Да, это не прибавило ему доблести в глазах воинственной светловолосой девы, но важнее он считал скрыть свои возможности, полученные совсем не от светлых сил. Его и без того не очень-то жаловали в эльфийских городах и если откроется происхождение, то…
— Я чувствую в тебе тьму, — прозвучал ледяной голос властительницы, когда лесной эльф закончил свой рассказ. — Последствие это встречи с тёмными духами дроу или печать врага — не известно мне. Но мрак должен пасть от сил света. Я могу использовать сильную очищающую магию и выжечь тьму из тебя, — её голубые глаза блеснули холодными искрами. — Заклятье не применялось ранее на живых существах и, если мрак уже овладел твоей душой, возможно, сила выжжет его вместе с ней. Но это лучше, чем быть под властью тёмных сил. Ты должен это понимать.
Оба присутствующих мужчины побледнели, воззрившись на властительницу.
— Элуириэль, — нервно хохотнул Лимлаг, найдясь первым. — Это звучит как-то… пугающе, не находишь? Посмотри на этого мальчика? Он уже, рассказав историю, выдохся. Давай дадим ему отдохнуть и поговорим отдельно, ладно? — он аккуратно взял деву под локоть, направляя её к выходу из комнаты. — Найдём уединённое местечко и всё обсудим.
Ораферн вжался в подушки. Такую ненависть он боялся встретить со стороны столь могущественных соседей и теперь чувствовал, как подрагивают руки. Но только собеседники удалились, в комнате стало чуточку легче дышать, правда тяжесть с груди никуда не делась. Что он мог противопоставить силе правительницы Тауранмаура? Да ничего! Её власть здесь абсолютна и если бы не Лимлаг, она могла бы приступить к очищению тут же на месте и добить окончательно. Умирать не хотелось, не здесь, не так. Эльф попытался встать с постели, даже несмотря на то, что тело ныло и сопротивлялось. Но если остаться здесь дольше, возможно даже Лимлаг не сможет его спасти.
— Не нужно вставать! — в комнате появилась Тилиарин и, вопреки всем наставлениям, не впустила охрану. — Раны могут снова открыться, — она двигалась так невесомо, будто летела, помогла вернуться обратно на подушки. — Матушка бывает сурова, но она справедлива…
— Прошу простить меня, но… мне моя смерть не кажется справедливой, — горько усмехнулся лесной король. — Я ещё не готов… Мой дворец ещё не защищён… И пока я не укрою его… от злых сил, не могу умереть!