— Мерили́н… — в горле тут же пересохло.
Внутри что-то щёлкнуло и обдало жаром, словно бы разгорался огонь. Но это было чёрное пламя гнева и ярости, отчаяния и горя утраты.
— Мой король… — Геллионн почувствовал неладное, когда правитель проигнорировал его вопрос, и последовал за ним, позвав с собой воительницу Эльдаэн, что оказалась неподалёку.
Теперь, видя эту ужасающую картину, дворецкий понимал, что Ораферна нужно срочно увести отсюда.
— Эльдаэн позаботится о ней, — пообещал он. — Идём, мой король. Мерилин не хотела бы, чтобы ты видел её такой. Вы встретитесь позже.
Хозяина леса поначалу сопротивлялся, но его удалось увести во дворец. Позже он сам не помнил, как вернулся в свой кабинет, и почему дверь после этого оказалась заперта. Ярость закипала внутри всё сильнее, мешая дышать. Вспомнилась записка, и Ораферн стал лихорадочно шарить на своём столе в её поисках, но не найдя, сбросил со столешницы всё, что там находилось. Ворох бумаг разлетелся по комнате, расстелившись по полу. В груди что-то сжималось и клокотало, нечто рвалось наружу, причиняя боль, словно желая разорвать клетку из рёбер и обрести свободу.
— Хъёрн их побери!!! — кулаки со всей силы обрушились на стол и били его до изнеможения, пока хватало сил… пока Геллионн не схватил короля и не обрушил его на пол, крепко держа за плечи.
— Мы найдём того, кто совершил это! — речь была напряжённой и отрывистой. — Найдём! Я обещаю! Но ты должен держать себя в руках! Он ждёт, что ты совершишь ошибку! Им нужна твоя ошибка! Тогда они победят… Не дай им победить! Иначе её смерть будет напрасной! — дворецкий обхватил голову Ораферна руками, подняв его взор на себя. — Ты должен быть сильным. Ради неё. Ради нас всех, — никогда прежде Геллионн не позволял себе подобного, и его слова и действия отрезвили правителя.
— Я понял тебя… — в тяжёлом взгляде читалась тёмная скорбь, но дыхание постепенно возвращалось, и чёрное пламя затихало внутри, обретая прежние границы.
Голову стянула тугая боль, и не сразу удалось подняться.
— Тебе нужен отдых, — заключил дворецкий.
Его беспокоило состояние хозяина леса, на мгновение показалось, что он почувствовал тёмный всплеск и призрачные алые искры в изумрудных глазах, но теперь, когда друг приходил в себя, это представлялось лишь мимолётным мороком.
— Нужно найти по горячим следам, — противился Ораферн. — Иначе можем упустить.
— Доверься мне, — настаивал Геллионн. — Только пару часов дай мне подготовиться и себе передохнуть, и мы вместе будем искать убийцу.
— Хорошо… — король устало опустился в кресло и прикрыл глаза, а дворецкий вытащил из шкафа снадобья, чтобы обработать его разбитые в кровь кулаки.
***
Лес был мрачен и тих, словно бы чувствовал метания своего правителя. Ни один, даже самый слабый ветерок не касался листьев, не тревожил трав. Всё замерло в ожидании чего-то. Даже птицы, обычно звонкие и в пасмурные дни, были непривычно молчаливы. И лишь изредка какая-то синица могла пропеть что-то вроде: «что случилось?» На что ей отвечал хриплый голос ворона: «Беда».
Эльдаэн времени не теряла и разослала своих подчинённых с поручениями по всему лесу. Она прекрасно понимала, что Ораферн не успокоится, пока не найдёт виновных, и с этим нужно было поторопиться. Тяжёлое серое небо грозилось разразиться дождём и смыть все следы преступников. Неплохо помогали собаки. Их называли «лумре́н», сумеречными псами из-за тёмного окраса их шерсти и необычного вида. Они обладали хорошей скоростью, выносливостью и удивительным нюхом. Это была весьма ценная порода, которая не выходила за пределы леса и не могла быть передана кому-то постороннему, как ни просили об этом люди. Но даже эти собаки могли потерять след в воде.
— Как успехи? — король подошёл к воительнице на опушку леса, где она сама ожидала новостей.
— Мы выяснили, что стрелы и верёвка сделаны людьми, — нахмурилась эльфийка, обернувшись к хозяину леса. — Но способ отхода вполне эльфийский — по деревьям. Люди так не могут. И ещё… преступник был не один.