***
Ораферн открыл дверь. Неяркий свет из окон освещал кабинет. Как же хозяин леса соскучился по большому письменному столу, шкафам с книгами, по камину, высоким креслам, стоявшим рядом с ним, а ещё по зелёным шпалерам на стенах. Всё такое родное и знакомое, даже запах трав и бумаг. Конечно, уже через пару дней всё снова станет обыденностью, но сейчас сердце радовалось даже рабочему кабинету.
— Лимлаг, — обратился к другу король, когда дверь плотно закрылась и эльфы подошли к камину. — Мне нужен твой совет. Как ты справлялся с подобным? Я не могу обвинить Наурглаэра, не имея доказательств. Совершить самосуд — это привлечь к себе слишком много ненужного внимания и потерять ниточки к другим предателям, которые могли тут остаться.
— Тебе нужно обучить группу эльфов — соглядатаев. Они будут доставлять тебе сведения обо всём и обо всех, добывать бумаги и следить за передвижениями тех, в ком ты не уверен. Я могу прислать тебе одного специалиста, который сможет натренировать твоих этому ремеслу. Без таких ребят в нашем деле никуда. У тебя есть смышлёные эльфы из личной стражи, но тут немного другое. А в твоей нынешней ситуации поможет только признание.
— Я знаю, что они лгут! — нахмурился Ораферн. — Я чувствую это! Их зависть, гнев и чувство превосходства, но не могу предоставить это в качестве доказательств… — перевёл взгляд на Геллионна, не зная как продолжить, как сказать то, что должен был, чувствуя вину. — Я… выяснил, кто я и чья кровь наполняет меня… но тебе это не понравится.
— Мой король, — поклонился дворецкий, — я верю в твою честность и благородство. Кому бы ни принадлежала эта кровь, мой король всё равно останется собой.
— Даже если это кровь … врага?
— Мой король… полуорк? — удивился прислужник.
Лимлаг расхохотался в голос, замахав на того руками, и повалился в кресло.
— Нет, Геллионн. Моим отцом был демон, — хозяин леса опустил взгляд, боясь увидеть реакцию духа-полукровки на своё признание. — И я приобрёл некоторые способности благодаря своей крови. В том числе, могу на запах ощущать эмоции, — умение, хоть и оказалось полезным, но рассказывать было боязно. Демоны всегда считались самым страшным злом Марнуэлена. Но Ораферн старался держать себя в руках. Он ничего не мог поделать с тайной своего рождения и потому пытался смириться с этим. — Но тут, как и с твоим «эхом» — не могу предоставить это в качестве доказательств.
— Я чувствую тёмную магию где-то очень глубоко, — чуть помедлив, сказал Геллионн, внимательно глядя на своего правителя. — Но я верю, что мой король достаточно силён, чтобы противостоять ей. И если моему королю потребуется помощь, чтобы сдержать эту сторону, я буду рядом.
Ораферн поднял взгляд, полный благодарности. С души упал огромный тяжёлый камень. Его принимали и протягивали руку помощи. Насколько же легко стало дышать.
— Твой лис достаточно хорош, — усмехнулся повелитель морей. — А у меня появилась идея. Что если мы воспользуемся артефактом, чтобы вывести их на чистую воду? Я могу поколдовать над одним из своих перстней, чтобы создать видимость правильных и неправильных ответов. А ты, мой мальчик, будешь задавать нужные вопросы. Я подыграю, и твои предатели попадут в ловушку, сами всё расскажут!
— Хорошая мысль! — обрадовался Ораферн. — Но как быть с Наурглаэром? Пока мы готовимся, он может успеть натворить дел и подчистить хвосты.
— Надо как-то его нейтрализовать, — согласился бородатый эльф.
На плече короля завозился Дракот и пискнул, затем перебежал на другое плечо и снова воинственно пискнул, выпятив грудь.
— Хочешь помочь? А это мысль, — кивнул хозяин леса. — Если он застынет и не сможет ничего сделать, это нам поможет. Но в таком состоянии у него останется возможность говорить и звать на помощь.
— Если он застынет, я смогу влить в него отвар из сон-травы Духов, — Геллионн мельком глянул на Лимлага, понимая, что тот видит его насквозь, значит, притворяться бессмысленно. — Этого хватит, чтобы он уснул. Я перетащу его в кровать, и если кто-то придёт, советник будет спать и не сможет отдавать приказы.