Южный людской город тоже преподнёс сюрпризы в виде войны советников, в которую Ораферн был втянут. Собственно, он больше хотел помочь девушкам, попавшим в беду, а в итоге поспособствовал разоблачению второго советника и узнал, как люди расправляются с предателями. После был путь с караваном и песчаный змей. А последующее нетерпение привело к переоценке своих сил и попаданию в лагерь орков.
Зеркало тоже пришлось продемонстрировать, правда, мельком. Задавать ему вопросов Ораферн не стал, не хотел при друзьях услышать то, что оно могло сказать. Хоть силы, дарованные ему тёмной стороной, и прельщали, но стыд за их наличие всё ещё оставался. Да, он не виновен в тайне своего рождения, но осознание неправильности произошедшего угнетало. С другой стороны, без этих сил он ни за что не выбрался бы из города дроу и не смог бы вернуться домой. Его лес тогда отошёл бы Наурглаэру и его свите.
— Твой советник во всём сознался, — подтвердил Лимлаг. — Тёпленьким взяли, — насмешливо хмыкнул. — Что будешь делать с ним?
— Казню, — тихо и почему-то очень спокойно ответил Ораферн.
— Что сделаешь? — переспросил повелитель морей. Все остальные тоже замерли на несколько секунд в недоумении.
— Казню, — повторил лесной король. — Этот людской обычай наиболее эффективно позволяет избавиться от предателей. Вызывать его на дуэль не вижу смысла. Тут совсем другой случай, не такой как с убийцами Мерилин, — нахмурился, вспоминая прошлые события. — Он предал своего короля и свой народ. Если его просто изгнать, он непременно начнёт строить козни на расстоянии. У него могли остаться тут ещё подельники, не замеченные ранее и, уйдя на безопасное расстояние, он сможет их задействовать. К чему это приведёт — только богам известно. Я не могу больше подвергать свой Лес такой опасности. Лишение жизни через отрубание головы должно будет показать серьёзность моих намерений и непреклонность наказания за содеянное, — он вдруг зло сощурился. — Чтобы никому больше неповадно было.
В кабинете на несколько мгновений воцарилась гробовая тишина. Эльфы никогда раньше не прибегали к казням собратьев. Дуэль считалась единственным способом, где смертельный исход могли простить. Но казнь — совсем иное. Прецедентов подобного ещё не существовало в эльфийской истории.
— Слушай, Ораферн, — Лимлаг прибывал в замешательстве, даже затылок почесал, соображая, как же лучше высказать свою мысль. — Тебе не кажется, что это немного… слишком? Если хочешь его устранить, можно придумать иной способ. Ну не знаю… — развёл руками, — другой, в общем… — не стал предлагать варианты при лишних ушах. — Просто, если делать публичную казнь, то… Ты можешь навлечь на себя ещё больше нападок, чем есть сейчас. Мне кажется, что в твоём положении стоило бы поставить сначала их всех на место, а уже после, завоевав авторитет… принимать столь необычные решения. Да, я знаю, что учил тебя не обращать внимания на придирки, но… казнь…
— Мой король, я согласен с тем, что это весьма заметное решение. Оно вызовет новую волну недовольства, — тихо высказался Геллионн. — Может быть, стоит найти какой-то другой вариант?
— Да, казнь… это как-то слишком… по-человечески, — неуверенно высказалась Эльдаэн.
— Нет, — прищурился Ораферн. Перед глазами вновь встал образ из сна. Наурглаэр насмехался, источая всем своим видом презрение и надменность. — Это должна быть именно казнь. Да, это вызовет новые пересуды, но они уже есть! Да, им нужен лишь повод, но я на своей территории, — нахмурился он и опустил руки, сжав пальцами край столешницы. — Никто из соседей не пойдёт на меня войной. А всё остальное я переживу. Пусть лучше боятся вызвать моё недовольство. Наурглаэр предатель, и он уверен в своей безнаказанности. Выделять средства на его содержание в тюремной камере я не намерен. Он и там может продолжить плести интриги, — Ораферн стиснул кулаки и оскалился. — Я хочу наконец это закончить! Хватить потакать! Хватит уступать! С меня хватит! — он метнул суровый взгляд в сторону бородатого эльфа.
Лимлаг нахмурился, а после глубоко вздохнул.
— Что ж, если это твой выбор… Я просто беспокоюсь за тебя, мой мальчик. Тебе придётся объясняться с Тилиаэлом.
— Я знаю, — тише добавил лесной король и отвёл взгляд. — Я не хочу плодить и дальше беззаконие из-за безнаказанности. Мы живём долго, но ценим свою жизнь. Пусть знают, что за предательство можно поплатиться ею. Тогда, возможно, в следующий раз они пять раз подумают, прежде чем плести против меня интриги в моём же доме. Я сделаю всё сам.