— Мой король, но ведь они «сожрут» тебя после этого! — не выдержал Геллионн, сделал пару шагов вперёд. — Можно придумать иное наказание! Пусть публичное, если это необходимо…
— Геллионн, — лесной король поднял на друга обречённый взгляд. — Публичное наказание не исправит ситуацию. Полученное унижение вызовет только новую волну ненависти и жажду отмщения. Я не могу этого допустить. Я осознаю всё это, но не могу поступить иначе, — голос снова казался спокойным, но медленная речь говорила о том, что Ораферну приходилось сдерживать свои эмоции.
— Ораферн, так нельзя! — вдруг ступил вперёд Келларас. — Ты не можешь сделать это сам!
— А кто?! — самоконтроль лопнул, и эмоции вырвались наружу. Хозяин леса вдруг метнулся к темноволосому товарищу и схватил его за грудки. — Может быть ТЫ?! Хочешь вместо меня? Ты готов взять на себя эту ответственность? Или это должен сделать один из стражей, чтобы пятно убийцы собратьев легло на него до конца жизни? Ни на кого другого я не могу возложить этот груз! Это моя ноша, как короля! — стиснул зубы и медленно разжал кулаки, выпустив одежду Келлараса. Отошёл, отвернувшись от друзей, опёрся ладонями о стол, и молчал несколько мгновений, затем вновь развернулся, но уже не смотрел никому в глаза. — Я уже слыву убийцей. Пусть только я. Мой долг как правителя защищать Лес и его жителей. И я буду делать это так, как умею.
— Ораферн, — сочувственно произнесла Эльдаэн и поднялась с кресла, подошла, положила руку на его плечо. — В битве всё проще… В мирной жизни столько подводных камней на пути короля. — Сердце эльфийки сжималось, видя дорогого друга в таком состоянии. Она знала, что принять такое решение ему самому было очень не просто. — Но что бы ты ни решил, можешь на меня рассчитывать.
— Ты говоришь страшные вещи, Ораферн, — нахмурился Нурфарон. — Но я понимаю тебя.
— Мне жаль, что тебе приходится делать такой выбор, — вздохнул молчавший прежде Баиндуир. — Тебе пришлось многое пережить, и ты всеми силами стараешься защитить наш дом. Это достойно уважения. Не могу сказать, что я согласен с таким решением, но препятствовать и поднимать народные волны не буду. Можешь быть в этом уверен.
Келларас, смущённый словами венценосного друга, молчал, потупив взор.
— Спасибо, — тихо ответил король. — Подготовьте всё. Через пару дней это закончится.
Друзья кивнули и постепенно покинули кабинет, оставив только Геллионна и Лимлага.
— Прости, Геллионн, — вздохнул хозяин леса, ощутив запах сожаления вперемешку с тревогой и сочувствием. — Я не могу поступить иначе.
Дворецкий склонил голову, зажмурившись.
— Как… прикажет мой король… — произнёс он.
Будучи на службе первого короля Архаларана, лис-полукровка видел всё, что творилось вокруг, и сильно переживал за судьбу Морнтаура. Слабый и трусливый правитель губил свои владения, не способный ощутить их боль. А Геллионн мог, и сердце сжималось, когда Архаларан решил спастись за закрытыми воротами, бросая всех, кто остался снаружи на смерть. Но после на трон взошёл воин и охотник, победив первого короля, и дворецкий понадеялся, что теперь может что-то измениться. Он остался во дворце и прислуживал, оказавшись максимально близко к Ораферну, пытался изучить его, понять. А когда осознал, каким характером тот обладает, ужасно обрадовался и укрепил в себе надежду на лучший исход. Правда, пришлось немало потрудиться, чтобы помочь тому восстановиться после войны, вытащить нового короля из эмоциональной ямы, чтобы он снова начал улыбаться. А что теперь? Ораферн вновь брал на себя непосильную ношу, которая могла заставить его замкнуться в себе и в итоге «сгореть». Первый из правителей Морнтаура, которому открылся Лес, должен жить так долго, как это возможно. Достойный править обязан сидеть на троне. И Геллионн хотел сделать всё возможное, чтобы помочь ему в этом.
— На этом всё. Прошу меня простить, — Ораферн обвёл взглядом оставшихся и направился к выходу.
Лимлаг вдруг опустил тяжёлую ладонь на голову дворецкого и потрепал того по волосам. По чёрным прядям, словно пробежал электрический импульс, сломав заклятье, и на голове выскочили два чёрных лисьих уха.
— Не переживай, лисёнок, — усмехнулся повелитель морей. — Мы что-нибудь придумаем. Я не дам его в обиду.
Смешанные чувства из возмущения и благодарности наполнили сердце духа-полукровки.
***