— Кто-то ещё желает? — его голос казался на удивление спокойным.
Но никто не пожелал больше с ним биться. Наверное, посчитали, что с рогринами у них больше шансов выжить.
— Отличный бой! — Лимлаг первым отозвался, похлопав в ладоши.
— Оставшихся в тюрьму до момента, когда объявят рейд в северные окраины! — приказал хозяин леса, и стража тут же исполнила. — На этом объявляю казнь завершённой!
— Ораферн… — выдохнула Эльдаэн. — Он стал двигаться иначе. Не уверена, что смогу победить его в бою. А я никогда прежде ему не проигрывала.
— Он многое пережил за это время и многому научился, — пояснил Лимлаг, с усмешкой глядя на Талиона, что застыл в полном восхищении, провожая взглядом своего кумира. — Но теперь ему явно нужна встряска, чтобы выбраться из того омута, что его затягивает.
— Омута? — переспросила эльфийка.
— Эти события ожесточают его сердце, — нахмурился бородатый эльф. — Как бы опасения Геллионна не подтвердились.
Вскоре поляна опустела. Остались лишь взъерошенные дуэлью листья с кровавыми пятнами. Тяжёлая серая туча, наконец, доползла до леса, заплакав над местом битвы, смывая все следы.
Глава 28. Незавершённые дела
Перед глазами плыли синие облака, пересекая бархат чёрного неба. Их медленных ход умиротворял, отодвигая неприятные события прошлых дней куда-то далеко, на задворки сознания. Сбоку виднелся дымчатым призраком лес. Ораферн лежал на зеркальной поверхности, закинув руки за голову, обдумывая, как разгадать загадку с ритуалом. Те способы, что использовали в Тауранмауре, ему не подходят, и придётся вырабатывать свои на основе полученных знаний.
Среди лесов угасших истин
Забытый дом я узнаю.
Там под мостом потоком быстрым
Падёт вода. Её люблю.
Люблю ходить по лесу утром,
Дышать свободою листвы,
Ходить тропой туманом мутным,
Ронять росу на белые цветы.
Прохлада леса, жгучий холод
От родников в его глуши,
Тепло лучей, пробивших кроны
И пенье птиц в его тиши.
Я подниму к глазам холодным
Творенье силы и красы.
И словом чистым, благородным
Качну вселенские весы.
Я сохраню, что сердцу мило
Под куполом моей любви.
И помещу источник силы
Под камни на своей крови.
Пускай мой лес живёт и дышит,
Пускай поёт в ночной тиши.
Пускай на сердце будет вышит
Златыми нитями души.
Строчки вновь звучали в ушах, почему-то голосом Глирдана. Наверное, потому, что он смог бы сотворить из этих стихов чудесную песню.
Творенье силы и красы — это зеркало, в этом король уже уверился. А холодный взгляд, скорее всего из-за спокойствия и самоконтроля, может быть даже в виду некой отрешённости. Слова чистые и благородные — это заклятье, которое стоит особенно хорошо обдумать, от него зависит, как будет работать защита. Купол любви — это, разумеется, сам магический щит. Всегда хочется защитить то, что дорого, то, что любишь. А источник силы, то есть зеркало, нужно поместить куда-то глубоко под камни, возможно, на один из нижних этажей дворца и использовать в ритуале свою кровь. А златые нити души, вероятно, рисунок печати, навечно соединяющий того, кто проводит ритуал и то, что он собирается сберечь.
Благодаря записям Тилиарин всё встало на свои места. Ораферн вытянул руку вперёд и пальцем в воздухе стал рисовать круг с теми символами, что отметил в книге, когда занимался переводом стиха. Золотистый рисунок завис в воздухе.
— Понял, — произнёс эльф. — Осталось провести ритуал… — но рисунок вдруг рассыпался, словно песок, унесённый порывам ветра.
***
— Ораферн? Спишь что ли? — Лимлаг приподнял с лица друга листы с записями.
— А?! — вырванный из дрёмы, лесной король резко сел на кушетке в библиотеке, воззрившись на повелителя морей. — Я… задумался. Кажется, я понял, как провести ритуал.
— Это хорошо, — бородатый эльф придвинул себе стул и уселся напротив товарища. — Скажи мне, что это было с советником? Как тебе удалось его вывести на чистую воду? Почему он сразу всё рассказал? Что ты с ним сделал?
— Я… просто заснул… — Ораферн нахмурился, припоминая события и раздумывая, а стоит ли рассказывать всё это. Хотя, Лимлаг, сведающий в тёмных искусствах, мог бы помочь с чем-то подобным. — И оказался в его сне. Геллионн назвал это снохождением.