— То есть Геллионну ты всё рассказал раньше, чем мне? — Морской змей обиженно сложил руки на груди и даже слегка надулся, но ненадолго. — Снохождение, значит… — задумался, потирая бороду. — Опасная штука. Ею обладали лишь некоторые демоны из первых. Это своего рода поединок воли. Если демон пересилит, значит, сможет оказаться в твоём разуме. В первой войне я сталкивался с этим явлением. Некоторые эльфы лишались из-за этого рассудка. А другие шли на предательство по воле демонов. Правда, эти случаи были редки, обычно нашим воинам удавалось отстоять свой разум. Обычно… — вздохнул и внимательно посмотрел на друга. — Больше никому не рассказывай. Ты и так оказался в ситуации, где сухим из воды не выйти. Я постараюсь смягчить её, насколько это вообще возможно, но и ты, будь добр, не совершай опрометчивых поступков. И не стоит отказываться от изгнания в таких случаях. Для всех ты останешься чист, а виновника можно тихо убрать чужими руками. К тому же, насколько я понял, ты обладаешь куда большей силой в вопросе изгнания, чем думаешь.
— Что ты имеешь в виду? — удивился хозяин леса, собрав в стопку все рассыпавшиеся записи.
— Когда ты отрезаешь их от леса, они теряют не просто силы, а часть себя, часть своей души. Это наказание возможно только при сильной связи хозяина со своей территорией. В настоящее время этим очень редко кто пользуется… потому что далеко не каждый имеет такую сильную связь. Поговори с Геллионном об этом. Думаю, он тебе может рассказать чуть больше.
— Спасибо тебе, Лимлаг. За всё, — немного грустно улыбнулся Ораферн.
— Да, бульон ты заварил острый. Пить его будет больно. Ты только не вздумай все свои проблемы решать таким образом! — нахмурился Морской змей, но после наклонился вперёд и похлопал друга по плечу. — Тёмная сторона очень привлекательна, даёт много сил и быстрые решения в, казалось бы, безвыходных ситуациях, но нужно помнить о том, что ты эльф, а не демон. Что эльфийского в тебе должно быть больше, иначе заклеймят врагом.
— Я понимаю. Но в той ситуации я не видел иного выхода. Тихое убийство в изгнании тут не подошло бы. Я сам не рад, что мне пришлось прибегнуть к этому, но… Это сработает, как предупреждение.
— И как кость, брошенная голодному зверю… Признаться, я сам боюсь того, что скажет Тилиаэл. А если Элуириэль узнает, так вообще — туши свет! — стукнул ладонью по лбу и покачал головой. — А ведь узнает. Тилиаэл, наверное, уже мчится сюда. Нет, я ему свой корабль не предоставлю, чтобы ты успел закончить свои дела и придумать, что может помочь остаться на плаву… Но он всё равно прибудет. Эх… — откинулся на спинку стула. — Я за тебя, мой мальчик, пока ты остаёшься эльфом. Можно ходить по грани тёмной стороны, но оставаться собой. Этому придётся научиться, — глубоко вздохнул, запрокинув голову, но после вновь выпрямился. — И… ещё кое-что… Несмотря на то, что натворил твой советник, один важный вопрос он смог поднять. Что будет с твоим лесом, если тебя действительно вдруг не станет? В этом путешествии ты подвергся страшной угрозе и еле выбрался. А что если бы… — мотнул головой, прогоняя дурные мысли. — Кто унаследует твой лес? Твоя жизнь полна опасностей, куда больше даже, чем моя. Один пояс чего стоит…
— Проклятый пояс, — припомнил Ораферн и опустил глаза. — Да, недоброжелателей у меня хватает…
— Думаю, что тебе нужен наследник. Тогда твои враги, почуяв, что даже твоя смерть не позволит им сразу занять твой трон, могут немного поуспокоиться. Да, могут набиваться в регенты, но это не так просто при Геллионне и твоих советниках во главе. Остальные же верны тебе, раз их пытались сместить.
— Это да, — кивнул король. — Но наследник… я ещё даже не думал о женитьбе. Да и нет пока эльфийки, с которой я готов был бы разделить свою жизнь.
— Не каждый правитель может встретить свою великую эльфийскую любовь, Ораферн. Увы.
Великой эльфийской любовью, представители этой расы называли всеобъемлющее чувство, которое устремляло взгляд эльфов лишь к одному объекту обожания, что завладевал всеми их чувствами. Тоска по предмету любви могла быть невыносима и даже способна погубить слабого волей, заставить иссохнуть по тому, чьё сердце не удалось завоевать. Но не каждое сердечное чувство являлось великим. Случалось так, что эльфы, выбрав себе спутника жизни, могли и не испытывать великой эльфийской любви, только достаточно сильную привязанность и симпатию, которой хватало для того, чтобы создать семью и обзавестись потомством. Но если на кого-то из супругов вдруг обрушивалось это чувство по отношению к тому, кто не являлся его парой, то тут история заканчивалась грустно. Но чаще эльфы женились именно по любви, и великой она становилась, если не сразу, то в процессе совместной жизни. Изредка в высшем обществе практиковались династические браки, но крайне редко и в основном в Тараэлентириосе, помешанном на своём величии и чистоте крови среди знати.