— Давайте на чистоту, — слегка сдвинул брови хозяин леса. — Я чувствую, что Вам нужна помощь. Расскажите мне все, и я постараюсь помочь Вам на взаимовыгодных условиях.
Элин ещё сомневалась несколько мгновений, а после начала рассказывать о сложившейся ситуации, словно медленно разматывала клубок колких нитей, что ранили пальцы. Выяснилось, что куча родственников мужа метят на её место, твердят о женитьбе молодой вдовы, явно желая завладеть креслом господина. После, наверняка избавятся от неё и её отпрыска, дабы установить новую линию семьи во главе города. Родственники Элин из обедневшего рода, судя по рассказу, просто продали её в замужество Хэммингу, имевшему дурную репутацию, и теперь всеми силами заставляют держаться у власти, угрожая расправой.
— А Вы… — после некоторого молчания, начал Ораферн. — Вы сами готовы править?
— Мне не хотелось бы рвать отношения со всеми родственниками: мужа и своими, — рассказала вдова, чувствуя при этом страх за своё будущее и будущее ребёнка. — Я могу разбираться с делами города, тем более что у меня есть некоторый опыт в этом. Я вела дела своего поместья и помогала разбираться с делами города мужу.
Чувство ненависти и торжественного удовлетворения женщины при воспоминании о Хэмминге, заставило ласгалена задуматься, а так ли всё просто было с его недугом? Вдова умела контролировать эмоции и хранила в душе большую неприязнь к мужу и его отцу. Да, Ораферн мог понять это чувство, так как прекрасно знал этих людей, потому, даже если бы раскрылось, что Элин поучаствовала в их умерщвлении, не стал бы отворачиваться от неё из-за этого.
— В таком случае, я предлагаю следующее, — серьёзно заявил король Морнтаура. — Я поддержу Вас на этом посту и предоставлю некоторые дополнительные уступки в договоре при условии, что ваш ребёнок по достижении пяти лет два месяца в году будет проводить в Чёрном Лесу на обучении.
— Прошу прощения? — вот тут маска спокойствия слетела с Элин, показав искреннее удивление и затаённый страх.
— Я хочу, чтобы будущий правитель Кьярваля знал о лесе больше, чем знают прочие люди, чтобы унаследовал наше отношение ко всему живому, к деревьям, которые всё чаше и жаднее требуют в людских городах, редким травам и животным, имеющим ценный мех. Поверьте, это пойдёт ему только на пользу. Уважение к лесу нужно воспитывать с детства. И к его потомкам у меня будет такое же предложение. Вы можете присутствовать при этом и убедиться самолично в том, что дитя никто не обидит и не станет воспитывать в нём ненависть к кому-либо. Я хочу сотрудничать с достойным человеком, а не с подобным Хэммингу. Уж простите, его я выгнал из леса и запретил приближаться.
— Так вот что тогда произошло, — задумалась вдова.
— Если Вы не готовы дать ответ сейчас, я могу подождать столько, сколько потребуется, — заверил Ораферн.
— Нет. Если моему ребёнку ничто не будет угрожать и это будет лишь обучение бережному отношению, я не буду против. Родственники не дадут мне долго раздумывать, увы. Вы, Ваше Величество, слывёте честным… эльфом, никогда не нарушающим договорённостей. Я верю Вам.
— Хорошо. В таком случае, я составлю новый договор и в скором времени пришлю его Вам. И ещё, чтобы Ваши родственники не задумали дурного, позвольте оставить одного из своих эльфов в охрану на некоторое время. В моих интересах процветание Кьярваля и сотрудничество с достойными людьми. Я знал вашего мужа и его отца слишком хорошо. Но что-то подсказывает мне, что Вы заслуживаете больше уважения, — он поднялся, но заговорил тише. — Даже если расчистили себе путь.
— Не понимаю о чём Вы, — непроницаемая маска вновь вернулась на её лицо.
Женщина попыталась подняться следом, но эльф жестом остановил её.
— Разумеется, — улыбнулся он, почувствовав её страх разоблачения. — Не волнуйтесь. Иногда судьба поворачивается к нам таким образом, что иного выхода не остаётся. Но если человек доведён до такого, это ещё не значит, что он недостоин внимания. Я не чувствую в Вас жажды власти, снобизма и жадности, что ощущалась у Ваших предшественников. И неприязнь чувствуется только к тем, кто, судя по всему, плохо с Вами обращался. Мне это знакомо.
— Благодарю за понимание, — Элин еле заметно вздохнула.
Она так устала бороться с обстоятельствами, но знала, что её битва ещё не закончена. Эльфийский король вызывал разные эмоции, но чем дольше вдова разговаривала с ним, тем больше проникалась какой-то симпатией. Он был красив, просто невероятно красив, статен, силён и, похоже, добр, раз решил поддержать её. А ещё рассудителен и, судя по рассказам, храбр, строг с теми, кто нарушал установленные законы и договорённости. А его улыбка вызывала странное смятение чувств внутри.