Норуиэль с затаённым дыханием слушала его монолог, не пропуская ни одного слова. Та уверенность, что пропитывала речь короля, тембр его голоса с лёгкой раздражительной ноткой, его чувство собственного достоинства, что пронизывало все его движения и полное отсутствие напыщенности и жеманства, восхищали. Он действительно любил Лес и готов был на всё, ради его процветания, чтобы его эльфы не нуждались ни в чём и оставались в безопасности.
— Позвольте предложить тост, — золотоволосая эльфийка взяла бокал раньше, чем Миндонер успел возразить. — За благоденствие Морнтаура!
— Хороший тост, — улыбнулся Ораферн и поддержал жест, соприкоснувшись кубком.
Он уже устал объяснять причины своих поступков и доказывать, что не «велблюд», как говорили южане. Неужели так тяжело было поверить, что он искренне радеет за Морнтаур? Возродить Лес стоило немалых усилий. Но никто не видел их, устремляя свой взор лишь на происхождение и несколько вынужденных резких жестов.
***
В свои покои король вернулся очень уставшим. Этот день успел вымотать почти до предела. А впереди были ещё несколько таких же, пока посольство не отбудет обратно. Он так радовался вначале, надеялся, что Тауранмаур просто решил наладить связи, но нет. Это была лишь «разведка боем». В принципе, подобное можно понять, особенно учитывая осторожную Элуириэль, столько лет пробывшую в изоляции.
— Прошу прощения, что доставляем столько хлопот, — Тилиарин сидела за письменным столом, с сочувствием глядя на Ораферна.
— Ничего. Это моя обязанность, — он выдал измученную улыбку. — Геллионн сообщил, что сейчас может провести тебя в отдельные покои, суматоха поутихла.
— Благодарю, — ответила Тилиарин и, отложив книгу, подошла ближе. — Я хотела бы увидеть праздник в Чёрном Лесу и тогда отбыть обратно. Только один день. Очень хочется взглянуть… — она опустила глаза, вновь залившись румянцем.
— Хорошо, — кивнул правитель. — Не могу тебе в этом отказать. Но сейчас нам всем нужно отдохнуть. Завтра будет день не менее насыщенный, — в его уставших глазах холодного зелёного оттенка, читались тепло и благодарность. — Геллионн уже ожидает у двери. Он проводит тебя. Сладких снов, принцесса.
— Спасибо. Добрых сновидений, — ответила Тилиарин и, подавив желание коснуться его плеча, направилась к двери.
Это непонятное влечение могло затуманить разум, если поддаться ему, но оно имело тёмное происхождение. А вот его глаза пленяли прохладой тенистого леса, завораживали и пробуждали желание окунуться в них, как в лесное озеро, немного зябкое, но ласковое.
***
Вечерний мягкий свет проникал сквозь приоткрытое окно одной из больших спален, выделенных для посольства. Витражи оставляли на полу бледные, едва заметные цветовые пятна, не в силах противостоять светильнику в помещении. Небольшое количество мебели, лишь самое необходимое, говорило о неброском образе жизни в Морнтауре. Конечно, некоторые особы пытались внести в свои покои чуть больше роскоши, но это было личным делом каждого. Комнаты для гостей такими особенностями не обладали.
Норуиэль восседала на резном стуле, закинув ногу на ногу и сложив руки на груди, источая недовольство.
— С какой целью ты непрестанно провоцируешь его? В нашу задачу входит выяснение особенностей, происходящих в Чёрном Лесу, и какое мнение сложилось о короле у его подданных, а не напрашиваться на изгнание! — она хмуро глядела на прислонившегося к стене спутника, тоже сложившего руки на груди.