— Конечно, — Ораферн уловил её нежелание говорить при всех и предложил отойти в сторону. Они встали под одним из фонарей, подвешенных на ветке.
— Что для короля Морнтаура значит справедливость?
— Справедливость? — переспросил он. — Воздаяние каждому по поступкам его. Я действую по принципу: «живи и давай жить другим». Но если вижу несоответствие и угнетение другого, то считаю своим долгом наказать обидчика.
— А вправе ли мы вмешиваться в судьбы других? Есть вероятность обмануться и помочь недостойному. Что тогда?
Хозяин леса внимательно посмотрел на эльфийку. Аромат смятения, то вспыхивающего, то гаснущего влечения, любопытства, волнения и неуверенности.
— Я неплохо разбираюсь, как в людях, так и в эльфах, — спокойно произнёс он. — Многое чувствую. В любом случае, я могу определить страх и понять его природу, — умолчал о том, что все оттенки этой эмоции ощущает лучше всех прочих, потому как страх — та вещь, которой наслаждаются демоны, смакуют и упиваются ею. — Можно назвать это интуицией или как угодно ещё. Если я вижу, что кому-то нужна помощь, то не могу пройти мимо. Считаю, что если нас свела судьба, значит, я могу что-то сделать, как-то повлиять на ситуацию. Считаю, что сильные должны защищать слабых.
— А как же закон природы? Слабые погибают, чтобы выжили сильные, — по её спине пробежали мурашки от того взгляда, что на мгновение скользнул по её лицу после этих слов.
— Мы не звери. Хорошо рассуждать об этом, находясь в тепле, в безопасности, будучи сытым, одетым и обласканным, — Ораферн взглянул в сторону, словно вспоминая что-то. — Не все видели войну, не все хоронили товарищей и детей из разорённых поселений. Не все видели, как кусок твоего леса превращается в осквернённую территорию. Но на силу всегда найдётся другая сила. Слабые тоже могут стать сильными, если им дать шанс. И я дам этот шанс, если это в моей власти. Тот, кто молит о помощи — получит её.
— А хватит ли сил и ресурсов помогать всем, кто просит? — Норуиэль смотрела на короля очень внимательно и почему-то с сочувствием, вероятно, понимая, какую ношу тот на себя взваливает.
— Я должен быть готов ко всему, — он сдвинул брови, но после выдохнул и взглянул на эльфийку уже мягче. — Пока удавалось. — Ощутил аромат уважения, заинтересованности и нежности. Улыбнулся. — Те, кто боятся меня, часто распускают слухи. Не стоит верить всему. Никто из них никогда не пытался узнать меня. И я рад, что посол из Тауранмаура пытается. Спасибо.
— Я… — она смутилась, но глаз не отвела, лишь почувствовала, как щёки стали теплее. — Рада, что король Морнтаура благороден по своей сути. И благодарна судьбе, что она познакомила меня с таким эльфом.
— Тогда, может быть, ещё потанцуем? — он снова протянул ей руку.
Его улыбка, лукавый прищур и то тепло, что источала его ладонь, не позволяли отказать. Хотелось вновь прикоснуться к королю, хотя бы в танце. Ощутить его внимание, которое обволакивало партнёршу, заставляя считать себя единственной в глазах хозяина леса. С этим приятным чувством не хотелось расставаться. Лишь на краткий миг позволить себе быть желанной. Только в танце… А потом снова этикет и самообладание, долг перед властительницей и невозмутимость, напускная холодность и внимательность к каждому своему движению. Но как же тепло рядом с королём. Его не заботит то, что он не выглядит чинно и величественно, как его предшественник, он открыт для диалога, если чувствует отклик, никакой надменности и высокомерия, только уверенность в себе и властность, которой почему-то хочется подчиниться.
***
Спустя три дня, посольство отбыло обратно в Тауранмаур. Тилиаэл решил отправиться с ними, так как всё равно собирался посетить Элуириэль и старался привлечь за собой Лимлага. Тот не хотел, практически цеплялся за Ораферна, чтобы не оказаться во владениях старой подруги. Но король Халла был неумолим, едва ли не за шкирку потащил повелителя морей следом. Тот очень сожалел, что не смог остаться в Морнтауре до конца празднеств, что написал недостаточно много записок с пожеланиями, не устроил пьяный вечер с другом и не насладился красотой здешних дев. Обещал вернуться и допраздновать. На что получил сочувственный взгляд товарища и прощальный жест рукой.
Однако Ораферна стал мучить ещё один вопрос: куда подевалась Сауириэ́ль? Странно, что он вспомнил о ней только сейчас, а до этой поры даже не думал. Она, конечно, всегда вела себя своевольно и сама назначала встречи, то появляясь, то пропадая. Последний раз видел рыжую эльфийку во сне. Ненароком подумал, а не влез ли он тогда по незнанию, в её разум? Не навредил ли? Может, ей нужна помощь? И тут осознал, что даже не знает, где её искать. Где она живёт? Из какого поселения? Почему-то раньше короля этот вопрос не интересовал, и всё казалось само собой разумеющимся. Но что-то изменилось.