— Не думаю, что моё общество самое правильное, — усмехнулся хозяин леса. — Но кое-чему научить смогу.
— Предлагаю выпить! — уже громко заявил повелитель морей и достал свою флягу.
— Замечательная мысль, — отозвался Менелтелу и взял почти опустевший кубок. Однако напряжённая атмосфера за столом заставила его самого начать озираться.
— Лимлаг! Он ещё совсем дитя! — остановил руку правителя Лантасиринана его генерал, не дав протянуть кубок.
— При всём уважении, я не дитя, — в голосе чувствовалось возмущение.
— Я тоже думаю, что ему не стоит пить это, — настороженно произнёс Ораферн. — Да и я бы воздержался.
— Что, тебе можно побуянить в Лантасиринеане, а ему у тебя нельзя? — коварно прищурился бородатый эльф.
— Что это значит?! — возмущение темноволосого эльфа возросло. — Прошу налить мне этот напиток.
— Не надо, Менелтелу. Это очень опасная штука, — предупредил Ораферн.
— Согласен, — подтвердил Глирдан. — Это коварный напиток. Не каждый эльф способен после этого совершать обдуманные поступки.
— Тогда по какой причине король Ораферн способен его выпить, а я нет? — обида и возмущение переплелись. — Неужели вы все считаете меня слишком слабым? Я дал вам повод усомниться во мне?
— Предупреждён — значит, вооружён, — лукаво улыбнулся Лимлаг. Налил из фляги в кубок Менелтелу, а после обернулся к хозяину Леса. — Давай, Ораферн. Нет ничего лучше для откровенных бесед, как Плодови́нка. Этот напиток помогает раскрепоститься и увидеть себя в ином свете.
— Подловинка это, а не Плодовинка, — пробурчал тот, но кубок не убрал, когда повелитель морей плеснул туда из фляги.
— Я откажусь! — твёрдо заявил Глирдан, накрыв свой кубок ладонью.
— Отлично! Среди нас должен быть хоть кто-то с чистой головой, — рассмеялся Лимлаг и хлебнул прямо из фляги.
Золотоволосый генерал хотел было остановить это действие, но протянуться через стол не успел и лишь покачал головой, усаживаясь обратно на стул.
Мир Менелтелу изменился после первого же глотка. Он стал медленным и каким-то нечётким, словно расплывался перед глазами, и приходилось концентрировать внимание, чтобы что-то рассмотреть. Но сладкое тепло вновь разлилось по горлу и мысли стали яснее, а мир «заторопился вперёд» после замедления. Множество разных дум одновременно просились в голову, требуя себе внимания. После третьего глотка все они оказались позади и на поверхность вышли эмоции. Обида на всех, кто считает его слабым и недалёким, зависть к тому, кто умеет и знает больше, сожаление о том, что он сам никак не может добиться совершенства, досада от того, что помощи ждать неоткуда. Непонимание того, что источники культуры эльфийского народа в Тараэлентириосе не поняты присутствующими, разочарование тем, что не смог отыскать того, кто напал на гостя Лантасиринана.
— Я не смог найти того, кто организовал покушение, — со вздохом признался он. — Прошу простить. Казалось, что ниточка найдена, но она оборвалась в последний момент.
— Если трудно найти концы, ищи в ближнем кругу, — нахмурился Ораферн и выпил из кубка.
— И тоже казнить? — прищурился Менелтелу.
— Опять, — устало выдохнул лесной король, закатив глаза.
— Эта новость распространилась очень быстро. Лоссеаналле говорит, что подобные действия — признак дикости.
Глирдан хотел было возразить что-то, но жест Лимлага его остановил. Тот предлагал послушать.
— Ну конечно! — фыркнул Ораферн. — Для него дикарь каждый, кто не поддерживает его идеи праздности и разложения!
— Это не так! Лоссеана́лле удивительно умён и прочёл множество трактатов! — возразил темноволосый гость. — У него утончённый вкус и удивительные манеры!
— Утончённый вкус? Ты тоже певчих птиц поедаешь? — недобро прищурился собеседник. — Или новорождённых оленят?! Он полностью отрезал себя от своей земли и не может почувствовать её боль, — покачал головой, прикрыв глаза. — Меня считают дикарём за то, что я не такой, не манерный, не использую изысканных слов, что думаю, то и говорю, и вызываю на прямой диалог. Я дикарь, потому что не ищу себе утончённых увеселений, а делаю своё дело и живу просто. В этом моё преступление?
— Убивать своих собратьев — дикость, — нахмурился Менелтелу. Слова о вкусовых предпочтениях властителя Тараэлентириоса явно покоробили, но, похоже, он не был уверен в их правдивости.
— Не начинай. Мне надоело объяснять. Ты сам не нашёл дикаря в своём городе, который меня «не пытался убить». Или я не являюсь твоим собратом? Или убивать нельзя только мне? Я, вот, убийц у себя нашёл и казнил. А ты что бы сделал, если бы докопался до заказчика покушения на меня?