— Эденару я изгнал. Она оказалась не достойна жить в приличном обществе.
— И что это изменило? Ты только взрастил себе и мне врага, — горько усмехнулся хозяин леса. — Или ты считаешь, что она всё осознала и исправилась после твоего наказания? Нет, она будет лелеять в себе ненависть к тебе и ко мне, как к причинам своих страданий и при случае поможет тем, кто поманит её местью. Эльфы, преступающие закон, мало чем отличаются от людей. Значит, и их методы наказания подходят для таких случаев.
— Но это неправильно!
— Доходчивее всего будут те слова, которые сказаны на языке собеседника, — нахмурился Ораферн. — Если бы они не убили Мерилин, возможно, это могло что-то изменить. Хотя, я не уверен в этом. Но возможность была. Они решили пойти людской тропой и получили людское наказание. По-моему это справедливо.
— Ну… если рассуждать таким образом… — задумался Менелтелу. — И всё же это неправильно. Эльфы благородный и величественный народ. Мы должны быть примером для… всех.
— Ты слишком много на себя берёшь. Никто не идеален. Эльфы, как и люди, считают себя выше других своих представителей, умнее, благороднее. Отсюда заносчивость, высокомерие, надменность, лицемерие, эгоизм, презрение к другим и жестокость. Добиваться своего любыми средствами, переступая через законы жизни — это вполне себе человеческая черта. Эльфы тоже не гнушаются ею. Может быть, высокородные и стали примером для людей в этом плане?
— Ты слишком сгущаешь краски! Среди эльфов куда больше добрых, одарённых разными искусствами персон! Они выше тех качеств, что ты перечислил!
— Что видел, о том и говорю, — хмыкнул Ораферн, осушив кубок. — Из высокородных лишь несколько мне встретились, что сохранили благородство и чистоту помыслов. Остальные всё время пытались унизить, задеть мои чувства, растоптать меня на глазах других. И никто, кроме тех некоторых им не возразил. Какое у меня должно было ещё сложиться впечатление?
— Это… — Менелтелу стушевался, опустив голову, затем отпил ещё из кубка. — Я могу понять твои суждения при подобном стечении обстоятельств. Но в целом, эльфы благородные и светлые создания богов! Они хороши в музыке, стихосложении, живописи, умелые ювелиры и архитекторы! Быть может, потому что ты не воспитывался в обществе, наполненном искусствами, не понимаешь Халла.
— Ну да, я рос в деревне, — рассмеялся хозяин леса, — и мечтал всю жизнь быть просто охотником! Но война внесла свои коррективы, и больше сотни лет я боролся за свою жизнь и жизнь тех, кто мне доверился. Куда уж тут до стихосложения и музицирования!
— Во-от! — ткнул пальцем в его сторону повелитель Лантасиринана. — Ты сам это признал! Действительно, куда здесь до культурных развлечений… Я даже не уверен, что в Морнтауре вообще можно чем-то развлечься… — коварная настойка развязала язык, выпуская наружу мысли, скрытые от других.
— О! Я могу тебе предложить отличное развлечение! Охота! — коварно улыбнулся Ораферн.
— Ой, да что в этом необычного, — отмахнулся темноволосый эльф.
— О-о! Такой охоты ты ещё не видел, — потёр ладони хозяин леса.
— Ораферн, ты что задумал? — Лимлаг не выдержал, нарушив молчание. — Неужели в северный…
— Ага! — довольно закивал тот.
— Ты говорил, что там опасно, — вспомнил Глирдан. — Стоит ли?
— Только там Менелтелу сможет получить незабываемый охотничий трофей! — коварно улыбнулся Ораферн.
***
До северной части леса ехали на лошадях, чтобы напиток Лимлага, ещё будоражащий ум гостя, не навредил ему, оставив на жухлой траве и покрытых листьями тропах непритязательный след. Поэтому к моменту первого привала его эффект уже успел выветриться, и Менелтелу задумался о том, что вообще тут делает. Так ли ему нужна была эта охота? Какой такой трофей обещал Ораферн? У эльфов не было принято приносить с охоты трофеи. Всё сразу шло в ход, от шкуры до копыт. Из рогов и костей вырезали узорчатые украшения и создавали гребни, шкатулки и прочие предметы обихода.
Но когда эта мысль посетила голову, темноволосый гость осмотрелся внимательнее и заметил сопровождающих эльфов в лёгкой броне, которую выдали и ему, и лумре́нов, расположившихся неподалёку. Один из псов сидел возле хозяина леса, положив голову ему на колени. А сам Ораферн держал что-то в ладонях, ведя тихую беседу с кем-то. Лумрены Чёрного Леса были крупнее собратьев, имели не тёмно-серый, а иссиня-чёрный оттенок шерсти и золотистые глаза. Более густая на шее шерсть напоминала недлинную гриву, защищая горло от зубов врага. У Менелтелу тоже были лумрены, но, видно, суровость Морнтаура изменила внешний вид этих благородных созданий.