Боль в груди вернулась вновь.
— Ты опасен для окружающих! — звучал сдвоенный голос мужской и женский. — Ты причина всех невзгод! Ты не способен никого защитить, даже себя!
Три осколка замерли перед глазами. На первом охотник сжимал окровавленную траву в разрушенной деревне. На втором спорил с Келларасом, не желавшем его признавать. А третий показывал слёзы Эльдаэн над умирающим наставником.
— Не так… — прошептал Ораферн. — Всё было не так и закончилось иначе. Я помню… — он протянул руку к осколкам и прикоснулся к первому.
Тот пошёл кругами, словно вода, в которую упал камень. Изображение ожило.
— Ты неплохо сражался, — светловолосая эльфийка с длинной косой подошла ближе и присела рядом, положила руку на плечо Ораферна. — Прости, мы очень спешили, но опоздали. Меня зовут Эльдаэн. А тебя?
— Я… — он поднял на неё глаза. — У меня больше нет имени. Оно… умерло.
Позади них из-под крышки погреба выглянул кто-то. Он осмотрелся и распахнул вход. По ступенькам из темноты стали подниматься выжившие жители. Значит, он всё же смог кого-то спасти, дал время, чтобы они укрылись. Один мальчик подошёл ближе и молча смотрел на спасителя с плохо скрываемым восторгом.
— Талион? — произнёс Ораферн, узнав черты лица.
И всё вновь померкло, возвращая Ораферна в тёмное ничто, где кружились кусочки зеркал. Осколок воспоминания исчез, а дышать стало легче, словно кто-то вытащил иглу из груди. Но на место исчезнувшего куска памяти встал второй, где происходил спор. Полукровка прикоснулся и к нему, видя всё ту же рябь. Картина пришла в движение.
Всего несколько месяцев минули с момента разговора, а Келларас уже встречал у ворот Охотника, несущего на себе раненого товарища, который рассказывал о чудесном спасении. И отношение уже было совсем иным.
— «Вечно правый» вернулся! — с доброй насмешкой произнёс Келларас.
— А я тебе говорила, он ещё себя покажет, — язвила рядом Эльдаэн, подпихивая друга локтем в бок. — Все поначалу совершают ошибки.
Осколок воспоминания померк и исчез, и вместе с ним ещё одна «игла» ушла из груди. Остался последний, третий.
Эльдаэн плакала от бессилия над умирающим телом наставника. Он коснулся её руки своей, словно пытался утешить и улыбнулся сквозь боль. Ораферн подошёл ближе и тоже опустился на колени. Окровавленное тело, испещрённое ранами, оставляло слишком мало надежд на выживание учителя, а эльфийка ещё не была так искусна в удержании крови, как будет после.
— Прости, наставник, — опустил взгляд Ораферн. — Если бы я был быстрее. Если бы мог взять на себя больше орков…
— Не мог… — тихо ответил тот. — Держитесь … вместе… ученики мои. Эльдаэн… обучит тебя… чему не успел, — говорить становилось тяжелее. — Я знал… что не смогу… Ты… должен… выжить… — он обернулся к ученице. — Береги… себя… живи.
Когда наставник навеки закрыл глаза, а тела орков растащили и спрятали, чтобы новый отряд серокожих ничего не заметил, погибшего героя подняли на носилки и понесли прочь, дабы похоронить по всем правилам.
Ораферн приобнял эльфийку, стараясь поддержать.
— Я в порядке, — ответила она, поднимаясь и вытирая слёзы. — Мне есть ради чего жить дальше. Наставник просил… обучить тебя. Я не прощу себя, если не сделаю из тебя лучшего воина. Такова была его воля. Так что спуска от меня не жди… — подняла глаза, встретившись со взглядом охотника. Казалось, будто она хочет сказать что-то ещё, но по какой-то причине не может. Эльфийка лишь прикоснулась ладонью к груди Ораферна, останавливая его. — Я справлюсь. Спасибо.
Мрак снова витал вокруг, перебросив сознание в небытие. Тепло ладони осталось на груди и уняло остатки боли, растворив печаль и скорбь. Третий осколок пропал.
— У тебя больше нет власти надо мной, — заявил Ораферн, оглядывая пространство. — Сгинь!
Пылающий рыжими волосами образ померк и растворился в темноте.
***
Ораферн приоткрыл глаза, стараясь понять, где находится и является ли происходящее ещё одним мороком или нет. Он лежал в своей постели, не ощущая какого-либо неудобства. Справа от него слышались звуки, и король повернул голову, чтобы рассмотреть. Седовласый незнакомец в чёрно-зелёных одеяниях перебирал что-то на небольшом столике, кажется, какие-то бутылочки.