— Спасибо, — улыбнулся лесной король, и птичка вспорхнула и скрылась среди ветвей. — Значит, стоит поторопиться.
Ораферн сделал глубокий вдох и шагнул… Перед ним появилась тропа, прямая, словно вычерченная по линейке, а деревья выстроились в ряд вдоль неё, будто колонны. За ними мерцали зеленоватые отсветы магии, переливаясь искрами, сквозь которые был виден быстро изменяющийся пейзаж. Вот промелькнула поляна, где паслись олени, затем пробежали холмы и низины. После показались несколько эльфов на охоте за лесной дичью, затем новые поляны, где эльфийские девы собирали разные травы и коренья. Через некоторое время искры стали меркнуть и зелёные всполохи исчезли, а ровная тропа опять стала извиваться меж деревьев, ведя ко дворцу Морнтаура. Эльфийские тропы могли использовать только те, кто лучше всего умел слышать лес.
Стражники поклонились, пропуская короля во дворец через узкий мост, по которому свободно могли ходить разве что эльфы. Для остальных опускали его более широкую вариацию с другой стороны дворца.
— Скоро прибудет важный гость, встретьте его как следует! — Весело улыбнулся он и отправился в свои покои, чтобы оставить плащ и подготовиться к встрече.
Лимла́г считался одним из самых знаменитых халла, хотя являлся ли он представителем этого народа, точно сказать не мог никто. Однако его к нему причисляли сами халла и весьма гордились этим. Они звали его только Лингвило́се, хотя оба именования означали одно и то же — морской змей или морской дракон. Он был властителем Эарина́ндиса, прибрежного города-порта на юго-западе Марнуэлена, одного из самых богатых городов материка. Эльфы, люди и гномы тесно сотрудничали в нём, и каждый мог найти себе там дело по душе. Лимлаг был мудрым правителем, лихим мореходом и большим любителем вечеринок. Женское общество всегда принимало его благодарно, а мужское относилось с почтением. Не имея трудностей с предателями среди знати, властитель мог позволить себе развлекаться. Но если бы кто-то усомнился в том, что среди советников и распорядителей никогда не было никого, кто готов был продать своего правителя, то он явно плохо знал Лимлага. Несмотря на кажущуюся беззаботность, он имел крутой нрав и с обидчиками расправлялся быстро и жестоко.
Одним из своих развлечений «Морской дракон» считал погони и уничтожения несчастных пиратов, которые, надо сказать, боялись его, как огня. Но он всё равно находил их, нещадно грабил и топил. Все артефакты, которые удавалось у них отобрать, бережно складывал в особую сокровищницу, но они не являлись его целью. Мореплавателем Лимлаг был превосходным и очень любил это дело.
Всегда уверенный в себе и весёлый, любящий как роскошь, так и не брезгующий простыми радостями, правитель морского города повсюду имел успех. А ещё он носил аккуратную бороду. Эльфы, как правило, не носили бород, хотя подобное и встречалось иногда. В принципе, эльфийский народ не видел необходимости в выращивании такого рода растительности на лице. Хотя при желании могли бы обзавестись ими без всяких хлопот с дополнительными стрижками, ведь борода выросла бы именно той формы, которую пожелал её носитель.
О молодом короле Морнтаура Лимлаг узнал со слов Тилиаэла и преисполнился любопытства. Король Халла познакомил их однажды и «Морской змей» тут же поделился с Тилиаэлом наблюдениями. Он заметил в Ораферне особенности, не присущие прочей правящей эльфийской элите. Те качества, что осуждались ими, пришлись по душе Лимлагу, а ещё он увидел (или захотел увидеть) в молодом хозяине леса черты, присущие ему самому, что тут же навело на мысль о товарище по развлечениям, выпивке и женскому обществу. На политической арене властитель морского города не сильно заступался за Ораферна, вероятно потому, что редко бывал на таких собраниях, но в друзья записался сразу и крепко.
— Ораферн! — широкая улыбка «повелителя морей» озарила гостевой зал. Он заключил друга в крепкие объятия. — Я примчался, как только узнал, что у тебя тут творится!
— Ты настолько скор… Я даже сомневаюсь, что моя птица успела долететь до Эаринандиса, — усмехнулся лесной король и предложил гостю сесть.
Гостевой зал имел выход на балкон, где открывался вид во внутренний сад дворца. Помещение по форме напоминало трапецию и визуально разделялось на три части. При входе вдоль стены располагались лишь несколько лавок и гобелены на стенах, подсвеченные витражными светильниками в виде цветков ландыша. В трапезной стоял большой овальный стол с несколькими стульями и буфет, а в каминной части зала, возле полукруглого очага размещались четыре кресла с небольшим круглым столиком посередине. Это казалось лучшим местом для распития вина за приятной беседой, а если кинуть взгляд налево, то взору представал чудесный вид за распашными витражными дверьми.