Его улыбка показалась наглой и раздражающей, но ответить что-то соответствующее хозяину бала не позволил бы Лингвилосе, потому пришлось повторить мягкий кивок и отпустить этого нахала.
***
В покоях Лимлага было оживлённо. Туда отослали несколько дам, изысканные кушанья, вино и музыкантов. Эльфийки в очень лёгких, почти прозрачных одеждах встретили гостей, помогли снять камзолы, дабы ублажить массажем плеч и ласковой беседой, усадили на диван. Музыка успокаивала, да и закуски были весьма кстати.
— Вечеринка продолжается! — рассмеялся повелитель морей, довольный подарком.
Он предвкушал жаркую ночь в обществе красоток. В голове уже всплыли воспоминания об огромной ванной, когда на золотом блюде ему преподнесли небольшую искусно сделанную коробочку. Открыв крышку, он увидел ещё одну коробочку поменьше, серебряную ложечку и стеклянную трубочку. Повелитель морского города нахмурился, а затем открыл вторую крышечку, обнаружив там порошок жемчужного оттенка. Глаза сузились, когда он ткнул пальцем в содержимое и слизнул.
Ораферн отпрянул от неожиданности. Лимлаг вдруг вскочил, сжав кулаки до хруста.
— ВО-О-ОН!!! — голос громом прозвучал в ушах, заставив содрогнуться всех присутствующих.
Воздух в помещении внезапно стал душным, тяжёлым и словно заискрился, как в грозовой туче, не иначе. Едва молнии не полетели. Опешившие эльфийки и музыканты ринулись к двери, чтобы немедля выполнить приказ, ослушаться которого боялись до дрожи в коленях.
— Что с тобой?! — лесной король никогда прежде не видел друга в таком состоянии, но не мог уйти, пусть даже сам испугался.
— Губить свою голову этой дрянью?! — рассвирепел бородатый эльф, швырнув поднос со всем содержимым в дверь своих покоев. — Да о чём он думает?! Да я ему сейчас…!
— Лимлаг! — Ораферн схватил его за плечи, не позволяя пройти. — Остановись! Объясни толком, что происходит?! Успокойся! Сам же мне говорил, что скандалы нам не нужны! В комнате воздух почти искрится! Если так продолжится, то нам самим не поздоровится!
Слова достигли разума, и гнев постепенно начал угасать. По крайней мере, стало легче дышать. Повелитель морей бухнулся обратно на диван, закрыв лицо ладонями. Было видно, как он пытается справиться с собой, как вздрагивает, борясь со своей яростью. Потребовалось время, чтобы прийти в себя.
— Прости, Ораферн, — наконец произнёс он, убрав ладони от лица. — Прости, если напугал.
— Да уж… — тот осторожно сел рядом на диван. — У меня чуть душа в пятки не ушла… Объясни, с чего ты так?
— «Умма́л», — произнёс Лимлаг.
— «Злая пыльца»? — переспросил король Чёрного леса.
— Это вещество, которое отравляет голову, уничтожает разум, если пристраститься к нему. И оно вызывает зависимость, — сдвинутые брови образовали складку. — Однажды оно попало в Эаринандис, и мне довелось его вкусить. Однако я быстро понял, к чему это приведёт, и на корню пресёк это дело. Устроил рейд, чтобы найти поставщиков и распространителей и выжег всю эту дрянь. Кому-то могли понравиться ощущения, которое оно даёт, но, поверь мне, это зло. Настоящее ЗЛО! И то, что «Уммал» появился тут… Я должен поговорить с Лоссеаналле!
— Давай начистоту, — нахмурился Ораферн. — Я не удивлён. Этот город загнивает и, судя по всему, именно с головы. Ты помнишь ужин? Ты видел птиц на ленточках? Слышал разговоры о травле зверей? Я никогда прежде не видел ни одного эльфа, который был бы настолько оторван от своей земли. Они не слышат, не понимают свой лес, свою территорию. Не чувствуют её. Они как люди. А в чём-то даже хуже.
— Тараэлентириос всегда был просвещённым городом, — выдохнул Лимлаг. На лице отразилось разочарование. — Я видел, как он зарождался… Не хочу думать, что всё это превращается в труху. Я поговорю с Лоссеаналле… но, пожалуй, не сейчас. А то ещё прибью ненароком… Нужно успокоиться, — он положил ладонь на плечо товарища и грустно улыбнулся. — Спасибо, дружище.
— Пожалуйста, — отозвался тот.
***
Обычно после празднеств Ораферн спал долго, потому что ложился под утро. Но здесь такой роскоши ему не предоставили. Солнце будило рано, и лесной эльф решил воспользоваться этим, чтобы снова посидеть в библиотеке. Но слегка заплутал в коридорах и залах, потому как на экскурсии не был внимателен. Его чаще отвлекали разговорами придворные дамы. Слуги сторонились, видно пытались поменьше попадаться на глаза, словно бы их и не существовало и, завидев гостя издали, тут же прекращали работу и испарялись. Поэтому пришлось искать путь самостоятельно и это заняло довольно много времени. Вот только вышел он не к дверям желанной библиотеки, а в галерею витражей.