Все эти территории принадлежали эльфийским народам и практически закрывали людям доступ к Драконьему хребту с левой его стороны. Земли, принадлежащие Лантасирина́ну, отличались от тех, что остались позади.
Лес покрывал большую часть территории и таил от посторонних глаз строения, к которым вела извилистая дорога. Обилие озёр и рек придавали местам живописность, а крепкие мосты через них поставили таким образом, чтобы путники могли наслаждаться наиболее выигрышным видом. А поглядеть было на что: скалистые берега мраморных каньонов впечатляли своим рисунком, побуждая рассмотреть здешние красоты более внимательно. Небольшие равнинные водопады встречались то тут, то там, обрамлённые, преимущественно, сосновым лесом.
Зелёный ковёр мхов чуть поодаль от дороги и свежесть застывших на них капель росы радовали глаз. Практически нетронутая природа поражала своей естественной красотой, а все рукотворные сооружения, казалось, лишь дополняли её, а не соперничали, как в предыдущем городе.
— Здесь добывали мрамор для Тараэлентириоса, — поведал Лимлаг, наблюдая за течением реки, рядом с которой возвышался каньон с узором из тёмных и светлых полос. — Мне ещё гроты нравятся. В них когда-то нашли залежи светящихся кристаллов и проложили длинный мост по реке, чтобы можно было любоваться отблесками света на узорчатом камне. Ну и, конечно, источники! Горячие минеральные воды. Очень расслабляют, — заулыбался бородатый эльф.
— Знаю, — кивнул Ораферн. — Бывал тут однажды с Тилиаэ́лом.
Лесной эльф вздохнул, вспоминая шепотки придворных за спиной. Они тогда обсуждали его, зная, что он всё слышит, смеялись над его внешним видом и манерами, над его неродовитой кровью и тем, что он не знает своего отца. В эльфийском кругу дети рождались по обоюдному согласию обоих родителей и обязательно в браке, иное неприемлемо. Злые языки пользовались этим изъяном в биографии лесного короля и старались уколоть побольнее. У них получалось.
Вскоре послышался шум, который он не был похож на шорох листьев на ветру. Это был звук падающей воды. За очередным поворотом дороги, что привела путников на высокий холм, открылся удивительный вид. Лантасиринан предстал на закате, когда солнце начало окрашивать долину в нежно-оранжевые оттенки. Полупрозрачный туман, спускающийся с гор, тоже стал выглядеть тёплым, словно пуховое облако, укрывшее подножья скал. Переплетения архитектурного замысла казались невесомыми и лёгкими в лучах заходящего солнца. Город утопал в зелени, не выделяясь, а дополняя пейзаж — так гармонично он смотрелся в нём.
Складчатые конусообразные и ромбовидные крыши башен возвышались над деревьями, сообщаясь воздушными мостами-галереями. Чуть ниже встречались более округлые, сомкнутые и купольные кровли всё того же зеленовато-синего оттенка. Мраморные стены имели множество архитектурных элементов и украшений в виде переплетающихся лоз и ветвей и напоминали кружево. Пейзажные сады и парк растворялись в лесном массиве, не нарушая гармонию.
Немного в стороне от города, на вершине водопада, красовалась смотровая башня, а ниже, там, где создавался один из каскадов, его пересекал мост с высокой крышей и колоннами. Далее по тропе виднелись несколько беседок на разных ярусах скал. У подножья поток образовал большое озеро, которое давало жизнь многим речкам в округе. «Лантасиринан» в переводе с эльфийского означало «Долина водопада», и он вполне оправдывал своё название.
Через эти места издавна проходил торговый тракт, что способствовало богатству и процветанию долины. Умелые эльфийские мастера любили похвастаться своими творениями и назначить за них немалую цену. Впрочем, оно того стоило, ведь ярлычок «сделано эльфами» давал гарантию на то, что вещь будет долго и надёжно служить своему хозяину. Также можно было оценить работы других мастеров, что проезжали по торговому пути, например, драгоценные камни гномьей огранки или же выхоленных скакунов, выведенных людьми, а особенно молочные и кисломолочные продукты, которых эльфы сами не делали, но с удовольствием покупали у представителей человеческой расы.
Отношение к природе здесь было совсем другим, нежели в Тараэлентириосе, и от этого душа лесного короля радовалась. Но и в этом месте скрывались подводные камни.