— А ведь, правда, силой приведёт… — слегка поёжился Глирдан.
— Он может, — подтвердил Ораферн.
Но долго разговаривать новым друзьям не пришлось. Вскоре объявили «Танец орхидеи», когда дамам было позволено приглашать кавалеров. И группа отважных эльфиек направилась к генералу. Тот, стараясь быть предельно вежливым, оказался не в силах противостоять натиску и, не без сожаления, покинул друга.
— Ой, смотрите, что сейчас будет, — хихикнула одна из придворных дам. — Пойду укрощать дикаря. Жаль новые туфли, но хоть посмеёмся, — она кокетливо повела плечиком и направилась Ораферну.
— Чем обязан? — он заметил приближение и отставил опустевший бокал, улыбнувшись девушке.
— «Танец Орхидеи» позволяет выбрать себе любого партнёра для танца, — хотела пояснить она, но увидев зеленоватый холодный отблеск улыбающихся глаз, замолкла. Горло вдруг пересохло.
— Тогда потанцуем? — лесной король подал ей руку, подмигнув.
— По…потанцуем, — кивнула эльфийка и вложила в его ладонь свою.
Дальше всё произошло ровно так же, как на балу в Тараэлентириосе. Чем больше танцевал Ораферн, тем больше становилось вокруг него дам. Они шептались, смеялись, но уже не над ним, а над его шутками. Впрочем, было не очень важно, что именно говорил лесной король. Его окружал некий ореол, невидимый и манящий, которому практически невозможно было противостоять. Да и не хотелось. Красивый эльф, вежливый с девами, прекрасный танцор. Да, простоват в выборе выражений, но так ли это важно? Хотелось остаться в его объятиях, насладиться блеском глаз цвета морской волны, утолить жажду поцелуя, прикоснувшись губами к его улыбке. Наваждение было велико…
— Повелитель, — обратился к Менелтелу его советник.
— Да, Норна́лда?
— Мне кажется, что настало время объявить интеллектуальные развлечения, — с поклоном произнёс он. — Да будет мне позволено предложить участие в этом нашему гостю из Чёрного леса. Уверен, что приобщение к культуре пойдёт ему на пользу. Так как в его краях вряд ли практикуют подобные увеселения разума, смею рекомендовать поставить его участником в сценке на какую-нибудь несложную роль, дабы он смог поучаствовать и в то же время ознакомиться с правилами этой игры.
— Позволяю, — кивнул правитель.
— Внимание! Объявляется о начале развлечений! «Живые картины»! Просьба освободить пространство близ выхода на террасу и ожидать несколько минут! — возвестил дворецкий, и эльфы поспешно отошли на несколько шагов, оставляя место для импровизированной сцены.
Один из распорядителей с поклоном подошёл к королю Морнтаура, пробившись сквозь толпу эльфиек, и предложил проследовать за ним, убеждая, что ничего сложного делать не придётся, просто посидеть на кресле и подремать, пока гости будут угадывать эпизод из истории, поэмы или песни. Так как общество дам становилось удушающим, Ораферн схватился за эту идею и проследовал к сцене, где уже выставили высокое кресло. Он сел и по просьбе распорядителя, подперев голову кулаком, сделал вид, что спит.
Заиграла музыка, и появились остальные участники действа. Эльфы с рогатыми налобными повязками в чёрных плащах прыгали и плясали, пока не появились воины в сияющих доспехах и белоснежных плащах. Они стали изображать битву, а после светлые стали теснить тёмных и те закружились вокруг Ораферна, а затем спрятались за его высоким креслом.
Лесной король подглядывал одним глазом, потому что ему было интересно, что произойдёт, но увидев это, сразу всё понял…
— Светлое воинство! — радостно закричали из толпы.
— Это Великая битва с демонами!
— Сцена из истории! Появление Великого воинства и изгнание демонических сил с их спящим богом Окхтаром!
Вероятно, никто не хотел играть бога войны, но скорее всего эту роль специально припасли для Ораферна, чтобы показать, как следует к нему относиться или какое место он занимает в эльфийском обществе, ведь Окхтар был злом, отвергнутым даже остальными богами.
— А молодцы, — донеслись до чуткого слуха тихие слова. — Показали, кто есть кто.
— Удивительно! — вдруг подал голос король Морнтаура, закинув ногу на ногу и лукаво улыбнувшись. — Вы меня боитесь? Не нужно. Я буду милостив! Обещаю… — сказано было так, будто он и правда имел власть над всеми живыми, а последнее слово томно настолько, что стоявшие в первых рядах дамы сладостно вздохнули, вызвав тем самым недоумение у эльфов мужского пола.