— За тебя замуж! — напомнил хозяин Лантасиринана, сжав зубы от обуревавших его чувств злобы, негодования и желания закопать стоящего перед ним живьём в саду… под своей статуей.
— А, так вот что она имела в виду… — усмехнулся Ораферн, но потом до него дошёл смысл сказанных слов. — Э, нет, нет, ты не обижайся, но я с младшим поколением дел не имею. Она милая девочка и, когда вырастет, наверняка кого-то осчастливит, но это точно буду не я!
— Ла-адно, — протянул Менелтелу, прищурившись. — А что ты скажешь по поводу испорченной статуи?!
— Какой ещё статуи?! — лесной король снова принялся копаться в памяти и выудил оттуда эпизод со стрельбой. Врать не умел, но сдаваться не хотел.
— Той, что была утыкана стрелами! Это ведь ты сделал?!
— Для обвинения тебе не помешали бы доказательства. Они у тебя есть? Их у тебя нет, — заметив раздражение и неуверенность на лице собеседника, сделал вывод Ораферн. — Тогда не тревожь меня всякими пустяками!
— А партия в беседке у Звенящего водопада?! Я вёл её много лет с властителем Тилиаэлом! Но воспитанница сказала, что ты эту партию вчера доиграл!
— Тебе результат не понравился? — тут препираться было бесполезно, ведь у Менелтелу нашёлся свидетель. — Так это не моя вина, что ты ограничен в выборе действий! А Тилиаэл наверняка тебя просто пожалел, решил не терзать твоё мышление широтой своих взглядов!
— Что?!.. — недоумение и обида явно читались на лице властителя. — Значит, в купальне тоже…
— Хватит! — отрезал Ораферн, чувствуя, как накопленное раздражение снова рвётся наружу. Кажется, настал момент, когда всё нужно высказать начистоту. — Как приветствовать, так это он меня не помнит, а как обвинять, так это скор на руку, да?! Слуг своих тоже против меня настроил или это, в принципе, порода у вас такая?! «А давайте выставим его в роли Окхтара! Пусть знает своё место, отверженный!» «А давайте покажем, как это чудовище забрало трон Чёрного леса! И нет, мы специально не будем догадываться, покажем, что нам совершенно безразличен этот ласгален, даром, что король!» — говорил, слегка кривляясь, пародируя тех, кто был слишком высокого о себе мнения. — Так получается?! Или ты правда думал, что я слабоумный и ничего не понимаю из того, что вокруг творится? Я вынужден терпеть оскорбления и насмешки будучи гостем в твоём доме! Я, может, и прост по своему рождению, но это не повод глумиться надо мной! Я хотел мира, был вежлив, пока меня не стали задирать. Довольно! Когда научишь свой двор вести себя достойно, тогда и с других спрашивай! — и он захлопнул дверь перед носом Менелтелу.
Тот ещё несколько мгновений стоял опешивший, но после стукнул каблуком сапога и гневно удалился.
— Видите, властитель, — советник подошёл к своему господину, когда тот вернулся в кабинет. — Он совершеннейший дикарь и разговаривать с ним бесполезно. Он даже не понимает таких простых вещей, как этикет. Мне правда жаль Морнтаур, в таких руках он вскоре зачахнет окончательно. Великому лесу нужна куда более умелая в управлении рука, а не скудные попытки дилетанта.
— Он действительно дикарь… — нахмурился Менелтелу. — Попрекает меня моим же гостеприимством! Да как он смеет?! Да кто он такой?! Безродный… — гнев и обида всё ещё говорили в нём. — Боюсь, что для властителя Тилиаэла будет большим разочарованием узнать, что он ошибся в выборе этого… ласгалена в качестве правителя.
— Властитель Тилиаэл мудрый правитель, думаю, он прислушается к мнению моего повелителя, — Норналда тихо улыбнулся самому себе. — Такому, как этот… Ораферн… — имя прозвучало ну очень презрительно, — не место среди правящих королей Марнуэлена.
***
Менелтелу сжал губы, мысленно ругая лесного эльфа за все вчерашние выходки. Вряд ли кто-то мог представить себе, как на молодого правителя Лантасиринана, на самом деле, давили ожидания рода, в том, что он будет лучшим, достойнейшим, самым правильным и самым справедливым, самым-самым во всём. Менелтелу пытался соответствовать ожиданиям, выкладывался полностью, а тут появился безродный из Чёрного Леса и стал правителем огромной территории и ещё названный дядюшка ему благоволит! Племянник из кожи вон лезет, чтобы заслужить похвалу, а Ораферну достаётся всё внимание! А потом он вдруг заявляется в искусно созданный мирок и наводит там бардак! Немыслимо! Так и теряют самообладание самые сдержанные эльфы!
Хотя… у Менелтелу действительно не было доказательств. Да, статуя испорчена, но, признаться, ему самому казался несколько странным её образ. Хозяин Лантасиринана предпочёл бы иную позу, например, если бы изваяние восседало на лавке с открытой книгой и мечтательным взглядом. Но Норналда уговорил выбрать другой вариант, убеждая, что он больше похож на статуи Тараэлентериоса. В беседке у Звенящего ручья партия в «Курудагор» была не завершена, потому что Менелтелу никак не мог решиться на весьма рискованный ход, боясь потерять всё. Возможно, Тилиаэл, видя это, действительно решил остановить игру, чтобы дать ему время на обдумывание. И тот думал… лет сто. И весь этот срок не решался ни сделать ход, ни сдаться. Что касается воспитанницы, то тут явное недоразумение, и Ораферн это подтвердил. А купальни? Эльфийские девы рассказали, что видели нарушителей спокойствия, но о том, как налетели на стражу и почему, будучи придворными дамами, погнались за незнакомцами, а не вызвали охрану, не распространялись. Вероятно, тут было что-то такое, что обличило бы их самих и что не хотелось афишировать. И Ораферн… Сцены на балу, действительно, выглядели не очень вежливыми по отношению к гостю. Вероятно, оскорбили его, как и «приветствие». А он всё же был королём, несмотря на свое происхождение. И Тилиаэл рассказывал, что тот много работал, чтобы быть достойным. Но оправдывать безродного… А стоило ли? Подумаешь, старше на какой-то там год! Но почему тогда Лингвилосе так опекает его? Если отбросить обиды и эмоции, то картина рисовалась совсем не та, какую удобно было бы видеть. И если даже Ораферн испортил статую в качестве мести, то… Нет, ну испортил же!