Довольный ласгален вернулся в комнату и обнаружил под дверью записку. Он огляделся по сторонам и вытащил листок бумаги.
«Покорнейше прошу проследовать к юго-западной беседке для получения очень важных сведений как можно скорее».
Эльф насторожился и решил взять с собой свои мечи. На всякий случай. Вооружённый гость мог вызвать подозрения, но что оставалось делать, если неизвестный зовёт куда-то поодаль ото всех, чтобы сообщить нечто важное? Проигнорировать? Зачем? Нужно выяснить, но быть готовым к подвоху.
Беседка находилась в отдалении от привычных троп для прогулок и местными именовалась «Скрытой», так как была спрятана от посторонних глаз зарослями. К ней вела тропа из овальных плоских камней, успевших слегка порасти мхом. Но лесному эльфу удалось её отыскать, и когда он оказался вблизи строения, то увидел деву, ожидавшую его. Тревога сменилась любопытством, особенно, когда он узнал утреннюю гостью.
— Признаться, не ожидал увидеть здесь, — он осмотрелся, словно ища признаки ловушки, но не заметил ни засады, ни каких-либо нитей, указывающих на скрытый механизм или западню.
— Я позвала для того, чтобы… свести на нет то недоразумение, которое между нами возникло, — эльфийка выглядела слегка взволнованной и весьма кроткой.
— А важные сведения были предлогом? — прищурился король.
— Боюсь, что да… — она держала в руках свёрток из дорогой ткани, перевязанный лентой.
— Не вижу места для недоразумений. Будем считать, что они исчерпаны, — усмехнулся Ораферн и хотел было развернуться и уйти, но девушка поймала его за руку, останавливая.
— Прошу, примите от меня этот подарок в качестве… — она вложила ему в руки свёрток и потянула за один конец ленты. Ткань развернулась сама, открывая взору пояс из добротной кожи с серебряными нитями узора, — …в качестве извинений, — голос слегка дрогнул. — Мне не хотелось ссориться с королём Чёрного леса. Не могу объяснить свои действия прошлым вечером. Словно на меня что-то нашло.
— Не нужно, — смягчился Ораферн. Он как никто другой испытал на себе воздействия зелья Лимлага и прекрасно понимал, как оно заставляет делать то, чего в трезвом уме постарался бы избежать. — Я не сержусь, — эльф попытался вернуть ей подарок, но девушка вдруг шагнула вперёд и остановила его руки своими.
— Если подарок не будет принят, значит, и прощение тоже. Нельзя же так. Такова традиция, — с жаром заверила Эденара. — Прошу позволить мне примерить пояс, дабы заключить мир.
— Ну, это уже лишнее, — покачал головой ласгален. — Я не хочу снимать свой, — тем более что к его поясу крепились ремни для ножен, что эльф носил за спиной. — Говорю же, что не сержусь, неужели этого недостаточно?
— Отвергнутый извинительный подарок… означает… — эльфийка вдруг закрыла лицо руками и всхлипнула. Её плечи вздрогнули. — Не будет мне прощения!
— Эй! — от внезапных девичьих слёз Ораферн растерялся. Может, он правда нарушал какой-то местный обычай, и теперь дева будет страдать из-за этого? А что если это повлечёт для неё какие-то более серьёзные последствия? — Ну… ладно. Ладно, надевай. Но на этом всё. Мир, договорились? Кстати, на что зачарован?
— На износостойкость и, конечно, внешний вид! — едва не подпрыгнула от радости темноволосая красавица, и слёзы мигом высохли. Она торопливо надела на эльфа свой подарок, когда тот отстегнул прежний ремень и снял ножны, а после отошла назад на несколько шагов. Но что-то изменилось в её взгляде. — А теперь я жду извинений!
— Что? — король Морнтаура вдруг почувствовал нечто неприятное в области пояса.
— Я жду извинений! — повторила Эденара, которая, похоже, до этого талантливо разыгрывала из себя невинность. — Как ты, плебей, посмел унизить меня отказом?! Валяйся у моих ног и моли о пощаде! Тогда, возможно, я смилуюсь!
Ласгален схватился за ремень, пытаясь избавиться от него, но тот, словно приклеенный, не поддавался никаким манипуляциям. Острая боль пронзила насквозь, заставив согнуться, следующая атака вынудила опуститься на колено.
— Ах ты… — Ораферн попытался выхватить меч, но новый всплеск тёмной энергии повалил его на пол беседки. Ножны упали рядом. Становилось трудно дышать. Пояс словно сжимался и бил длинной острой иглой, не давая возможности встать. — Хъёрн тебя побери… — прохрипел эльф и стиснул зубы от новой волны боли.
— Видишь, как сильно ты провинился предо мною?! — эльфийка сложила руки под грудью, надменно глядя на свою жертву. — Моли! Или не видать тебе прощения!