— Совершенно верно, — ответил стражник. — Правда, всё время оглядываются.
— Кто их отпустил в такую дикую местность да ещё в непогоду? — проворчал хозяин леса и поднялся со своего места, накинув плащ. — Скоро ливанёт. Надо им помочь укрыться.
— Ты хотел сказать, что вскоре небеса разверзнутся мириадами струй? — усмехнулся Лимлаг, слегка посмеиваясь над манерой речи, то ли эльфов халла, то ли своего друга.
— Я так и сказал, — буркнул тот в ответ и вскочил на своего коня.
Мизрен только приступил к поглощению разнотравья и высказал было недовольство, но, почувствовав настрой хозяина, навострил уши. Лесной король сжал каблуками бока коня, и тот припустил рысью в направлении, что указал наблюдатель.
— Не задерживайся! Обед скоро будет готов, — Повелитель морей кивнул одному из охраны, и тот последовал за правителем Морнтаура, дабы обеспечить его безопасность.
В воздухе чувствовалась водяная пыль, которую даже моросью назвать было стыдно. Ораферн быстро различил среди холмов две маленькие фигурки: девушка лет шестнадцати и мальчишка двенадцати лет, облачённые в весьма поношенную и местами протёртую одежду, испачканную в пыли. У девчонки на плече красовалась замотанная тряпка с запёкшейся кровью.
В человеческом обществе в шестнадцать лет проводили обряд обручения, если имелась договорённость между родителями, но до свадьбы выдерживали ещё два года по традиции. Однако не все чтили подобные ритуалы.
Завидев всадника, беглецы едва не обмерли от страха, попятились, а после бросились прочь. Но тягаться со скоростью лошади не имело смысла, и серый в яблоках скакун быстро нагнал их, обошёл рысью вокруг, заставив детей прижаться друг к другу.
— Что с вами случилось? — прозвучал заинтересованный голос.
— Помогите… — прошептали оба, разглядев всадника.
— За нами гонятся! Они хотят нас убить! — выпалила девушка и упала на колени, чувствуя, что силы вот-вот покинут её израненные босые ноги. На растрёпанных тёмно-русых волосах замерли несколько капель влаги. Сердце вырывалось из груди, ощутив маленький, едва заметный луч надежды, и потому голос предательски дрожал.
— Они охотятся на нас! — выкрикнул мальчик, сжав кулаки. — Они отстреливают нас, как дичь! — он выглядел бойким, но ниже спутницы на целую голову, если не больше. Под левым глазом расплывался здоровенный синяк.
— Кто? — нахмурился Ораферн и взглянул вдаль.
Острый взор уже заметил приближающихся всадников. Лук, до этого хранившийся в чехле у седла, тут же оказался в руках. Заговорённая тетива не растягивалась, будучи в боевом состоянии и это позволяло не снимать её во время путешествия. Поднимающийся ветер превращал морось в сотни мелких игл, которые впивались в лицо, что уменьшало шансы на точный выстрел.
— Мы… из трущоб… — со слезами на глазах прошептала девушка. Создалось ощущение, что ком подступает к её горлу и вот-вот лишит возможности говорить. — Но наша жизнь должна хоть что-то стоить… Они вывезли тех, кого смогли поймать, в повозках за пределы города и выпустили, дав время разбежаться… А потом начали травить собаками и отстреливать. Помогите… пожалуйста… — она закрыла лицо руками и разрыдалась.
— Это всё сыновья главы города и их приятели… — ответил мальчишка, поглаживая плачущую по волосам. Он явно храбрился, скрывая страх. Судя по сходству, оба, скорее всего, являлись родственниками. Одинаковый цвет волос, серые глаза, схожая форма носа и то, как они относились друг к другу, говорило о многом.
— Я могу чем-то помочь хозяину Морнтаура? — спросил подоспевший страж, поклонившись. Его тоже укрывал походный плащ, а широкий капюшон прикрывал шлем с лиственным узором.
— Да, — кивнул король в сторону детей. — Забирай их, накорми, подлечи и обогрей у огня. Я разберусь тут сам, — последняя фраза прозвучала уже сквозь зубы.
Жизнь у эльфов долгая, но это не значит, что они не знают ей цену. Особенно это знакомо тем, кто видел смерть близких.
Стражник спешился, усадил детей на своего коня и повёл его прочь. Но не успел скрыться в низине, когда преследователи, замеченные ранее, двинулись в сторону беглецов. Лесной король выпустил стрелу под ноги лошадям, и те взвились на дыбы, остановленные всадниками.
Надо сказать, что одежда их смотрелась странно. Да, угадывались дорогие ткани, меховые оторочки и золотое шитьё, но облегающие штаны выглядели несуразно, как и туфли с вытянутыми носами. Пышные у плеча рукава и узкие у запястья у одних и, наоборот, свободный и широкий к низу рукав у других. Головные уборы тоже смотрелись диковинно: одни носили береты с перьями, другие шляпы с узким козырьком, будто надели остроносый башмак на голову. И, разумеется, расшитые пояса и фибулы с камнями, пусть и простой огранки. Судя по холёному виду, ни один из них не сталкивался когда-либо с голодом и холодом. Наверняка ещё и сбегали от учителей, чтобы не занимать головы чем-то иным, нежели праздность, и никогда не получали отказа ни в чём.