Нейтан
1.
Когда раздаётся дверной звонок — такой громкий, что слышно во всём доме — Билли думает, как бы ей успеть спрятаться, но Марвин уже кричит сверху: Билл, открой дверь, я знаю, что ты внизу! Билли вздыхает. Она ужасно не любит открывать двери. Ной вертится у её ног и виляет лохматым хвостом. В отличие от неё, он любит любых гостей, которые хорошо пахнут. Ной уже достаёт кончиками ушей до её пояса. Билли ещё неуверенно копошится, когда звонок и вопль Марвина из кабинета на втором этаже повторяются. Тогда она всё-таки открывает дверь.
На крыльце стоит молодой человек в кожаной куртке и джинсах. У него длинные тёмно-русые волосы до плеч, слегка путанные от ветра, и доброе чисто выбритое лицо с грустными глазами. Он смотрит на Билли так прямо и откровенно, что на мгновение ей хочется отступить назад, вглубь дома, но раньше чем она успевает сделать что-либо, он шагает навстречу и обнимает её вместе с руками без всякого предупреждения.
— Билл! Не могу поверить, что это ты! Господи, как же я рад, Билл, я так давно тебя ищу…
Он истрачивает весь допустимый лимит объятий и всё ещё не отпускает её, а Билли почему-то не вырывается, она чувствует что-то странное. Кажется, будто ей в грудную клетку протиснули металлические щипцы и защёлкнули ими сердце, так что оно теперь всё скукоживается, силясь из них выскользнуть.
— Прости, — говорит он мягко, с придыханием. Наконец отпускает её и отшагивает назад. — Ты, наверное, совсем меня не помнишь. Я Нейтан, Билл, твой старший брат. Родной старший брат. Последний раз мы виделись шестнадцать лет назад.
Билли щурится, она ничего не понимает. Ной обнюхивает ноги гостя и садится у открытой двери, вывалив язык.
— Послушай, Билл… — говорит Нейтан. — Я помню, как ты нашла в лесу мёртвую птицу. Ты помнишь это? Чёрный дрозд с жёлтым клювом. Тебе было шесть лет тогда. Ты взяла его в руки, а я думал, что он взлетит, он был ещё тёплый. Я возил тебя в лес на велосипеде, ты помнишь?
Нейтан касается её плеча ладонью, его прикосновения причиняют Билли эти странные ощущения, непохожие на боль, но такие же острые. Билли распахивает свои большие синие глаза, смотрит ими сквозь Нейтана, сквозь улицу в дверном проёме. Она помнит, что волосы у него не были такими длинными, но чёлка закрывала лоб. Она разлеталась на ветру, когда велосипед набирал скорость и мчался с холма. Билли приходилось держаться за его плечи, а иначе она бы могла свалиться.
— Мы жили в Торонто в старом квартирном доме с большими комнатами, помнишь? Ты, я и мама. Вот, у меня сохранилась одна фотография, больше ничего не осталось...
Нейтан достаёт из внутреннего кармана куртки помятое цветное фото. На нём маленькая девочка лет пяти с длинными чёрными волосами, мальчик постарше с этой самой чёлкой и женщина — у неё большие глаза, но они не улыбаются, как губы, они как будто мёртвые. Все трое сидят на диване у стены, на которой уже не разобрать узор обоев. Мальчик обнимает девочку за плечо и держит женщину за руку — он сидит между ними.
Билли всматривается в фото, не замечая, что крепко держит его вместе с рукой Нейтана, словно стоит только отпустить её — и всё это истает, уйдёт из памяти. Она никогда раньше не помнила, что была ещё одна семья, самая первая, родная. А теперь…
— Я помню, — говорит она. — Я тебя помню.
Нейтан улыбается. У него красивое лицо. Билли нравится Нейтан. Она наконец замечает, что сама держит его за руку двумя своими, смотрит на это с некоторым недоумением, но рука Нейтана не кажется ей чем-то чужеродным. Выпуская её, Билли аккуратно забирает фотографию — пока не готова с ней расстаться. Эта женщина с большими глазами не выглядит знакомо и от неё такое ощущение, будто она была мертва, уже когда делали этот снимок.
Билли закрывает входную дверь.
— Идём на кухню, — говорит она.
Нейтан оставляет куртку на вешалке, на нём светлая клетчатая рубашка. Ной спешит следом и подставляется под ласковую руку, когда его начинают гладить. На кухне Нейтан оглядывается, садится за круглый стол. Билли осторожно кладёт фотографию и сразу занимается приготовлением чая.
— Ты выросла такая красивая, Билл. — Нейтан неотрывно следит за её действиями. — Живёшь в большом доме. Я знал, что так будет. После того случая с Эшли Грейс я потерял твой след и думал, что всё могло пойти плохо, но потом я говорил себе: это же Билл. Мне пришлось глубоко копнуть, чтобы узнать о твоём переезде из Торонто. И знаешь что? В Оквилле в 2008-м усыновили только одну девочку по имени Билли. В деле числился только один родитель: Марвин Брук. Серьёзно? Бывший чемпион Канады по боксу? Да это точно моя Билл!