Он смеётся. Билли на одну короткую секунду улыбается и тут же быстро опускает голову обратно в своё занятие. Марвин появляется в кухне как раз в тот момент, чтобы успеть это заметить.
— Разрази меня гром! — возвещает он. — Я даже не представляю, что вы такого сказали Билли, потому при мне она улыбается, только когда я вставляю в рот трубочку от коктейля и изображаю старого полулысого вампира! — Он энергично протягивает гостю руку. — Марвин Брук.
Нейтан при виде него тут же встаёт из-за стола, чтобы пожать крепкую ладонь, а Билли, сжав губы от сосредоточенности, берётся за третью кружку.
— Мистер Брук! Рад вас видеть, очень приятно. Я Нейтан Уоллес. Извините, что внезапно примчался, нужно было предварительно позвонить, но я был так взволнован, когда узнал, где живёт Билл, что не подумал о приличиях. На самом деле, я её родной брат, нас разлучили шестнадцать лет назад, когда мама умерла.
— Она покончила с собой, — говорит Билли.
— Да. Повесилась на кухне.
— Чёрт возьми. — Марвин так удивлён, что даже начинает говорить тише обычного. — Родной брат? Я ещё несколько лет назад пытался что-то разузнать о родной семье Билли, но там оказалось всё так сложно, и я подумал, что никого не осталось. Шестнадцать лет назад ей ведь было всего шесть.
— Мне было одиннадцать, поэтому я хорошо помню Билли. Я пытался всех убедить, что нас нельзя разлучать и что я должен быть рядом с ней, но вдвоём бы нас никто не взял. Служба опеки потом подчищала дело, поэтому вы ничего не смогли найти. Я сам смог добиться правды только сейчас, мне пришлось перевернуть вверх дном весь их бумажный архив.
— Чёрт возьми, — повторяет Марвин. — Я этого не знал.
Билли аккуратно переносит на обеденный стол высокие прозрачные кружки с чёрным чаем. В кружке Марвина плавает аккуратная долька лимона. Потом она усаживается за стол рядом с фотографией. Марвин и Нейтан садятся тоже. Посередине стола стоит блюдо с овсяными печеньями. Марвин разом выпивает полкружки чая.
— Расскажи о маме, — просит Билли.
— Она… — Нейтан обхватывает одной ладонью кружку с чаем, второй продолжая поглаживать усевшегося рядом пса. — Ей диагностировали шизофрению, но она отказывалась лечиться. Уверяла всех, что здорова. Что видит мёртвых — это то, что я помню. У неё случались приступы, когда она резала руки и всё время рыдала… — Он щурится, силясь вспомнить. Билли внимательно смотрит на него из-за ободка кружки, опустив к ней лицо. — Я боялся, что она может что-то с тобой сделать, и брал тебя с собой в школу. Мы мало бывали дома.
Нейтан делает глоток чая.
— У неё были галлюцинации? — спрашивает Билли, как следует вымерив вопрос.
— Я не знаю, Билл. — Нейтан отбрасывает назад соскользнувшую прядь волос. — Иногда я тоже об этом думаю. Была ли она сумасшедшей или просто… что-то чувствовала.
— Так, это ещё что за разговоры! — восклицает Марвин, подпрыгнув на стуле. — Давайте не будем путать повышенную чувствительность с видениями! У нас никто не видит ничего лишнего и никто не собирается вешаться. Билл! Эй, я тут сижу!
Она поднимает на него угрюмый взгляд.
— К нам тут не каждый день приезжают твои родные братья, если что. Далась тебе эта мама!
Нейтан смеётся.
— Можно я помою руки? Хочу попробовать печенье.
— Конечно. Ванная сразу налево.
Когда Нейтан выходит, Марвин сверлит Билли внимательным взглядом, будто пытаясь выковырнуть что-то из её головы. Обычно он так не делает. Обычно он сразу говорит всё, что думает, и Билли этот вариант нравится больше. Она растягивает по столу локти и начинает пить чай из кружки, не поднимая её, а только слегка наклоняя в свою сторону.
— Ты сам слышал, что он тоже об этом думал, — бубнит она в ответ на этот взгляд.
— Нейтан! — восклицает Марвин, когда он снова усаживается за стол и сразу берёт одно печенье с тарелки. — Извините, что лезу в личное, но я просто хочу прояснить кое-что. Билли говорит, что у вас тоже бывают… ну скажем, некоторые ощущения, которые позволяют вам видеть и знать больше, чем другие люди. Можете мне объяснить?
Нейтан воспринимает вопрос спокойно. Он, что очевидно, не испытывает сложностей с вопросами, с прикосновениями, но когда он сидит рядом с Билли, в них действительно ощущается сходство.
— Ну, это не очень просто объяснить. — Он говорит, жуя печенье. — Я полицейский. Четвёртый год работаю в следственном департаменте. Часто провожу допросы или работаю под прикрытием. Когда мне лгут, я это чувствую. Всегда. Поэтому меня часто зовут на допросы даже не по моим делам. Да, это похоже на ощущение, но очень чёткое. Как точечная боль. Я научился различать его с детства. Я понимаю, что это своего рода патология, и то, что чувствует Билли, — тоже, и может быть, это действительно объясняется тем, что наша мать была не больна, а просто не могла распознавать то, что чувствует... Но её уже давно нет, кого это должно волновать сейчас.