А всё потому что Оквилл не Торонто — это нужно понимать. Здесь ты у всех на виду. Шейла Ньюмен понимает это очень хорошо. Она хорошая мать и хорошая соседка. Когда Питер случайно разбивает мячом окно старой грымзы миссис Дюпен, Шейла, изо всех сил улыбаясь, просит у неё прощения и любезно оплачивает стоимость нового окна. Четыре недели подряд она носит соседке сливочные пироги из кондитерского магазина.
Шейла занимается с Билли шитьём и учит её готовить печенья. Рассказывает ей о комнатных растениях и как правильно за ними ухаживать, читает Библию перед сном. По воскресеньям они всей семьёй ходят в церковь. Видит Бог, Шейла Ньюмен всё делает правильно.
Но вскоре она понимает, что скромности и тишины недостаточно. Что даже скромность и тишина могут наделать много шума.
— Четыре звонка в службу спасения только за последние три месяца, миссис Ньюмен.
— Простите, я не понимаю…
— Ваша дочь Билли вызывает службу спасения разным людям в среднем один раз в три недели. Вам что-нибудь об этом известно?
Это всё не от Бога, совсем не от Бога. Шейла Ньюмен страстно молится. Но город маленький, в этом всё дело. Полицейские приходили только дважды, а соседи уже шепчутся. Что же будет дальше?
— Ах, Билли, ну почему ты такая непутёвая? — причитает Шейла сухим бесстрастным голосом.
Скупо сжав губы, она собирает вещи Билли в сумку.
— Мама, мам, давай оставим Билла! — слёзно просит Питер.
Ах, Билли, почему ты такая непутёвая!
Через восемь месяцев, одну неделю и два дня после переезда в Оквилл Билли лишается своей третьей семьи и остаётся одна.
Мистер Морган
1.
Звонок, зафиксированный службой спасения Оквилла 24 августа 2008 года в 12:24, длится не более десяти секунд. Тихий бесполый голос сообщает, что во дворе дома на Корнуолл-роуд предположительно от передозировки наркотиков умирает человек. Голос говорит, что его зовут Билли Брук. Он звучит абсолютно безэмоционально.
Скорая помощь прибывает на место через 5 минут и 20 секунд после звонка. Полицейские — на одну минуту позже.
День тихий и жаркий, на голубом пласте неба не просматривается ни одного облачка. Человек сидит на асфальте с внешней стороны многоэтажного жилого дома, он опирается спиной о стену. Колени его согнуты, а голова опущена, так что сразу и невозможно определить, что он мёртв. Этот факт отмечает врач скорой помощи, после того как приседает рядом с человеком на корточки и, заглянув в его лицо, прикладывает два пальца к сонной артерии. Об этом он сообщает подошедшему сержанту полиции. Сержант надевает медицинские перчатки и осторожно осматривает человека, проверяет его карманы, но документов в них не находит. Человек выглядит не очень опрятно. У него грязные ногти с жёлто-коричневыми табачными следами, одежда его потрёпана и запачкана, будто он носил её много дней подряд. Его лица не видно, если только не смотреть на него снизу, как это делал доктор.
Рядом с человеком, опустив взгляд на газон, ровным солдатиком стоит Билли Брук. Её вытянутые руки свободно сцеплены, в них поблёскивает на ярком солнце золотая цепочка. Сержант полиции натыкается на Билли случайно, когда осматривает место вокруг человека, сперва он даже её не заметил.
— Ах ты ж…
…чёрт. Он хотел сказать «чёрт», но вовремя останавливается. В ту секунду, когда он наткнулся на Билли, она его действительно напугала. Она просто стоит рядом с мёртвым человеком, будто это единственное место в Оквилле, где не запрещается стоять неподвижно. На ней джинсы и рубашка, длинные чёрные волосы аккуратно заправлены за уши.
— Это ты вызвала скорую, верно? — Он смотрит в свой блокнот. — Билли Брук?
Билли не отвечает на этот вопрос (два вопроса), поскольку находит очевидным тот факт, что она здесь одна, а значит, никто больше не мог вызвать скорую. Билли очень не любит вопросы, в которых уже содержится ответ.
— Я сержант Морган. Ты в порядке?
Билли не понимает, почему она может быть не в порядке, ведь она вызвала помощь не для себя. Полицейский смотрит на неё внимательно, всё ещё ожидая, что она ответит, а потом задаёт ещё один вопрос: