Морис сам чистит зубы и сам умывается, подставив лицо под струю воды. Он раздражённо подёргивает плечами, когда Билли пытается его причесать, и остаётся непричёсанным. Ему всё равно, как он выглядит, в ванной даже нет зеркала. После случая с Саммер единственное на этаже зеркало висит на самом видном месте, в холле. Билли провозит Мориса мимо него по пути в столовую. Сейчас возле зеркала никого нет, потому что все завтракают, но иногда выстраивается очередь.
В столовой шумно. Мистер Катковски громко требует выдать ему дополнительный кусок хлеба, хотя и так уже выпросил три и ни одного не съел. Миссис Нортон скрипучим старческим голосом просит его заткнуться. Билли останавливает кресло у столика старшей сестры, Морис цепко держится пальцами за подлокотники.
— Мистер Купер не успел к выдаче лекарств, — говорит Билли. — Он хочет принять своё успокоительное.
— Нет уж, спасибо, — цедит сквозь зубы Морис. — Может, меня всё-таки для начала посмотрит доктор?
Старшая сестра смотрит в свой список, кивает, глядя на Билли, а потом переводит взгляд на Мориса, очень спокойный усталый взгляд.
— Вам предписано успокоительное и антибиотики, мистер Купер, — говорит она ровно, если не сказать равнодушно, будто ей нет никакого дела, Морис перед ней или кто угодно другой. — И вам придётся их принять.
Пальцы Мориса напрягаются ещё сильнее. Кажется, сейчас они продавят вмятины в подлокотниках. Он смотрит на сестру мрачно, будто собирается продавить вмятины и в ней тоже.
— Я хочу видеть доктора.
Его голос звучит натянуто и неровно.
— Вы обязательно его увидите, мистер Купер, после того как примите лекарство и позавтракаете. Так вы сделаете это самостоятельно, или нам придётся вам помочь?
Морис щетинится. Билли кажется, что сейчас через голубую больничную рубашку проступят острые иголки на его плечах. Он не хочет, чтобы его трогали, не хочет помощи и содействия, хочет только, чтобы его оставили в покое. Он так одинок внутри себя.
Билли отходит назад, когда появляются санитары. Ей очень не хотелось, чтобы это случилось, но Морису нужно пройти этот путь, он сам так решил. Взгляд отводить совсем некуда, и Билли по привычке смотрит себе под ноги. Её голову сводят такие острые спазмы, что какое-то время она ничего не слышит, а вместо пола видит сплошь белый свет. Морис слишком слаб сейчас, чтобы сопротивляться, а всё же отчаянно пытается, так что на глазах проступают слёзы, но он не плачет, крепко сжимает челюсти, когда лекарство проскальзывает в горло и его отпускают. Тяжело дышит. Руки нервно одёргивают рубашку, когда Билли везёт его к столу. Вокруг становится тише, никто больше не кричит. Морис молча разглядывает пластмассовую посуду перед собой. Он ничего не ест.
4.
После осмотра вместо успокоительного доктор назначает антидепрессант и нейролептик, но Морис отказывается их принимать и вечером, и на следующий день. Он отказывается соблюдать режим. Когда все рисуют — каждый день с 10 до 12 часов утра время арт-терапии — Морис размазывает сначала по листу, а потом по столу и своим рукам чёрную жижу.
— Мистер Купер, почему бы вам не попробовать нарисовать что-нибудь? — спрашивает старшая сестра, и он посылает её к чёрту.
Перед смертью Морис хотел нарисовать свою лучшую картину кровью, но Билли ему помешала. На неё он смотрит тяжёлым, ранящим взглядом, но она ничего не говорит, молча возит его по отделению: из столовой в общую комнату, из общей комнаты в столовую. Нужно соблюдать режим.
Когда маленькая неуклюжая Хизер с перепутанными в узлы рыжими волосами просит Мориса присоединиться к игре — за карточным столом не хватает одного человека, потому что к мистеру Катковски пришла жена — Морис смотрит на неё молча. Смотрит долго. Он сидит у стены в своём инвалидном кресле, просто сидит и ничего не делает, пока остальные играют в карты или в «4 в ряд», а миссис Нортон пишет в свой дневник неразборчивым почерком. После обеда и групповой терапии в отделении свободное время. Хизер всё никак не отстаёт от Мориса, мнётся возле него, неловко заламывая руки.
— Ну пожалуйста, мистер Купер, всего на пару партий, — мямлит она. — У нас ничего не сложится без вас.
Когда Морис наконец на неё реагирует, Хизер начинает мычать от боли. Она никогда не кричит, только мычит, всё выше и выше, пока не доходит до писка. Морис впивается ей в запястье своими цепкими пальцами, едва не разрывая тонкие связки под кожей, и дёргает её на себя. Дело совсем не в Хизер, она не при чём, это всё равно бы случилось, даже если бы под руку попался кто-то другой. Морис швыряет Хизер в стену, так что она ударяется головой, в комнате начинается переполох. Кто-то плачет, по голосу очень похоже на миссис Вилар, она очень впечатлительная. Миссис Нортон просит всех заткнуться, потому что они мешают ей писать. В следующую минуту Морис оказывается вдавлен лицом в пол и зажат между ног санитара. У Хизер по лицу течёт кровь, старшая сестра уводит её из комнаты.