— О Боже... — стонет миссис Вилар.
— Он не был плохим! — почти кричит Хизер, дергая себя за прядь волос. — Я не хотела, чтобы так получилось! Я просто… Я…
— А чего ты хотела? Чтобы он продолжал насиловать тебя? Чтобы до сих пор был жив и приходил в твою комнату? Этого ты хотела? — резким, жестоким голосом спрашивает Морис.
— Нет! — Хизер плачет.
— Да ты просто не ему желала смерти, а сама хотела умереть. Тебя не чувство вины гложет, а чувство ненависти к себе.
Из глаз Хизер брызжут слёзы. Она резко срывается с места и выбегает из круга.
7.
Морис рисует чёрным и красным. Рисует руками. Он разливает воду, разводит жижу, как в тот раз, когда рисовал на полу. Его творение выглядит жутким, болезненным, некоторых пациентов оно пугает до истерики. Но Билли при виде этого чёрно-красного варева почему-то становится легче. Будто Морис выдрал это из самого себя, выхаркал на полотно кровь и смолу из своих лёгких. Картина долго сохнет, а потом её приходится убрать, чтобы больше никого не пугала.
— Давайте поговорим о том, что произошло вчера, — говорит доктор Гленистер, когда все снова сидят в круге, каждый на своём месте. — Кто-нибудь понял, что произошло?
— Морис довёл Хизер до слёз, — говорит Генри, тревожно приглаживая свои распушившиеся волосы на темени. — Наорал на неё так, что она потом час ревела.
— Двадцать минут, вообще-то, — поправляет его Кеннет. Он тянется рукой к своей чёлке, но тут же одёргивает себя. — И мне кажется, что Морис не орал на Хизер. Но он был довольно резок.
Генри не нравится, что его поправляют. Он недовольно хмурится и начинает приглаживать волосы энергичнее.
— А Кеннет сегодня уронил в унитаз свою расчёску! — сообщает он.
Кеннет возмущённо открывает и закрывает рот, всплескивая руками. Хизер и Терри смеются.
— Я уверен, что расчёска Кеннета никак не относится к нашей вчерашней беседе, Генри, — говорит доктор Гленистер.
— Я всего лишь придал точности твоим словам, Генри, — уязвлёно сообщает Кеннет. — Не за чем так обижаться.
Они недолго препираются по этому поводу, к чему спешит присоединиться Терри, а мистер Катковски уже готов начать кричать, но тут их прерывает тонкий голос Саммер — за прошлый сеанс она не произнесла ни слова. Она говорит:
— Морис попал сюда, потому что тоже пытался покончить с собой.
И все сразу замолкают. Саммер сидит по правую руку от доктора Гленистера. Теперь у неё короткие волосы, обстрижены под мальчика, и изуродованное горло открыто для обзора. Саммер редко разговаривает на сеансах, сидит спокойно, слушает, и только по наряжённым пальцам можно заметить её участие.
— Почему ты так думаешь, Саммер? — спрашивает доктор.
— Из-за Билли.
— Из-за Билли?
— Она всегда особенно заботится о тех, кому тяжелее других. Думаю, Билли помешала Морису это сделать.
— Ты думаешь, Морису сейчас тяжелее, чем тебе или, например, Хизер?
— Я думаю, что ему сейчас тяжелее всех. Может быть, он вчера довёл Хизер до слёз, потому что тоже кого-то потерял и понимает её чувства.
Воцаряется минута тишины. Почти все в круге смотрят на Мориса, он же не смотрит никуда, взгляд его бесцелен, будто ничто в этой беседе и этой жизни его не занимает. Наконец миссис Вилар начинает громко вздыхать о том, как всё плохо.
— Вы кого-то потеряли, мистер Купер? — неуверенно спрашивает Хизер тонким голоском. Неизвестно, почему она зовёт Мориса так.
Он молчит, но взгляд становится более осмысленным и острым, с него сползает слепая пелена. По какой-то причине вся группа молчит тоже.
— Морис, ты можешь рассказать нам о том, что тебя мучает, — говорит доктор Гленистер. — Для этого мы здесь и собираемся, чтобы делиться своей болью и помогать друг другу. Я уверен, что вчера Хизер было непросто, но то, что ты озвучил её чувства, помогло ей продвинуться вперёд.
Морис молчит напряжённо, тягостно, взгляд на него вызывает жалость и неуютные сковывающие чувства в груди, но все ожидают, пока он заговорит.
Билли слышит молчание Мориса из сестринской. Она сидит за столом и перестаёт заполнять документы, поскольку только что прорвала ручкой бумагу. Внутри неё растут камни. Они набиваются в сосуды, сдавливают внутренние органы, разрывают мышцы. Камни растут и в её горле, так что, кажется, совсем скоро она утратит способность дышать. Билли ужасно, невыносимо тяжело. Скажи, скажи, скажи — повторят она про себя. Наконец Билли встаёт и открывает дверь сестринской. Она выходит, чтобы сказать: простите, доктор Гленистер, Морис не хочет говорить об этом.