Билли хмурится и какое-то время обдумывает ответ.
— Я чувствовала, что кому-то в госпитале больно. Только однажды я чувствовала такую сильную боль. Когда Лили Флэтчер выпрыгнула из окна, это было десять лет назад. Я поняла, что нужно искать на других этажах, и в хирургическом отделении мне сказали о тебе. Возможно, это просто совпадение, что я пришла именно в тот момент. У меня был обеденный перерыв. И это была даже не моя смена по расписанию. Меня попросили взять два дополнительных дня.
Морис молчит, но Билли считает, что ответила на вопрос. Она опускает ладонь в карман халата и вынимает из него блокнот и ручку. Открывает блокнот, кладёт его на колени и читает:
— Где ты работал до аварии?
Морис какое-то время ничего не говорит, глядя на Билли, как на неведомого зверя. С одной стороны, он обескуражен её ответом, с другой — его не может не смешить тот факт, что она подготовилась к разговору, предварительно написав вопросы в блокнот.
— Я работал реставратором в антикварно-художественной лавке, — наконец отвечает он. — Она принадлежит моей семье.
Билли кивает и с серьёзным видом записывает ответ.
— Ты чувствуешь смерть? — спрашивает Морис.
Билли кладёт ручку и поднимает голову.
— Смерть пустая. Я чувствую боль.
И она снова смотрит в свой блокнот. Аккуратно перелистывает страницы и останавливается на чистой.
— Сейчас эта лавка по наследству перешла тебе?
— Её переоформили на меня пять лет назад, — с раздражением в голосе отвечает Морис. Он только сейчас понимает, что оговорился. Нет у него больше никакой семьи. — Чью боль ты чувствуешь? Всех подряд?
Билли молча дописывает ответ, потом снова поднимает голову и задумчиво смотрит перед собой. Кажется, будто она сначала тщательно выстраивает слова, произносит их про себя и только потом проговаривает вслух.
— Нет, — говорит она. — Боль должна быть достаточно сильной. Чаще всего это физическая боль, потому что она точная. Душевную я чувствую редко, только в самых сложных случаях.
Следующая страница блокнота снова пустая.
— Как можно попасть в эту лавку?
Морис понимает, к чему Билли затеяла эту игру. Он злится.
— Нужно открыть дверь ключом, очевидно, — ехидно замечает, но потом всё-таки поясняет, ведь Билли ответила ему честно. — Есть два экземпляра ключей. Один всегда носил с собой отец, второй — я. Лавка закрыта, она больше не работает, это тебе ясно?
Билли смотрит на Мориса, открывает рот, чтобы ответить, но он не даёт, резко перебивая.
— Это не чёртов вопрос! Тебе там нечего делать.
Билли поджимает губы. Она закрывает блокнот и убирает его в карман, кладёт туда же ручку. Встаёт и хочет уйти вместе со стулом.
— Последний вопрос.
Она останавливается.
— Эта Лили Флэтчер. Её ты тоже…
— Она умерла, — быстро говорит Билли, не давая Морису закончить вопрос.
Потом она уходит.
10.
Домашний кабинет Марвина большой и красивый, в нём много красного дерева, много вещей, много солнечного света и много самого Марвина. Он всегда там, даже если его и вовсе нет. Но Билли никогда не заходит в кабинет, если там пусто или его дверь закрыта. Сегодня Марвин тут, он сидит за столом в большом кожаном кресле и орёт в телефонную трубку. Даже утром в субботу он уже занимается делами. Никаких путешествий с Билли на этой неделе. Марвин везёт команду по лакроссу в Америку.
Билли заходит и садится на диван у большого окна без занавесок. На подоконнике стоит большой керамический горшок с густым фикусом. Билли смотрит на улицу, там тихо. Видно, как миссис Шульц поливает свою цветочную клумбу.
Марвин кладёт трубку и продолжает говорить ей всё, что не мог сказать до этого, он часто так делает. Билли отводит взгляд от окна.
— Я собрала твою сумку, — говорит она.
На холодильнике всегда магнитом прикреплён список вещей, которые Марвин берёт в дорогу: вариант на пару дней или на неделю. Но чаще всего он уезжает на пару дней.
— Отлично, Билл, спасибо. — Он ковыряется в бумагах, складывает нужные в папку. — Чувствую, что ты хочешь меня о чём-то спросить.
Билли какое-то время расправляет рукав на рубашке, а потом соединяет пальцы в замок и упирается локтями в коленки, так что теперь сидит сгорбленно.
— Мне нужно найти в Оквилле антикварно-художественную лавку. Она принадлежит одному пациенту из госпиталя.
— Хм! — Марвин задумчиво поджимает губы, не отрываясь от своего занятия. — Знал одну антикварную, там был хозяином старик-еврей, я у него купил пару блюд. Но он уже лет десять как помер, и её закрыли. — Марвин защёлкивает свою папку на пластмассовую кнопку. — Давай-ка глянем. — Он берёт со стола планшет и быстро перебирает пальцами по экрану. — Дай мне больше информации.