— Знаете, у нас ведь зеркало сейчас в холле висит, а раньше было в ванной, но его мистер Катковски разбил во время приступа. А Саммер успела спрятать один осколок и потом порезала им себе горло, когда все спали. Вы знаете Саммер, мистер Купер? Она участвует с нами в группе, сидит рядом с доктором Гленистером, просто разговаривает редко. Она очень красивая, у неё такие светлые волосы, они были длинными, на всю спину, но пришлось обрезать из-за крови. Билли вытащила её из лужи крови. В ванной ещё немного видно следы, полы ведь вымыли только утром, вот и следы остались.
— Зачем ты мне это рассказываешь? — наконец подаёт голос Морис.
— Я просто хочу, мистер Купер, чтобы вы не чувствовали себя одиноко здесь. Мы, может быть, странные да и вообще… не самые лучшие люди. Но мы вас можем понять. Здесь уж точно.
Какое-то время они сидят молча. Хизер собирает второго котёнка, рыжего, на шее у него повязан голубой бант. Морис буравит её взглядом. Потом он невпопад спрашивает:
— И многим тут Билли помешала покончить с собой?
Хизер смотрит на него пару секунд, но тут же быстро опускает взгляд. Она неуверенно пожимает плечами, будто находит вопрос неловким и не знает что сказать.
— Мы любим Билли, — отвечает чуть рассеяно. — Миссис Вилар говорит, что Билли как замысел Божий: успевает спасти тех, кому ещё есть куда жить.
Морису кажется странным то, как Хизер говорит это: успевает спасти. Но он больше ничего не спрашивает.
13.
— Здравствуй, Морис.
Он слышит это утром в понедельник, даже не успев проснуться. Елозит лицом по подушке и, сонно потянувшись, неуклюже поворачивается под тонким одеялом. Билли стоит у койки и внимательно наблюдает. Морису кажется, что она смотрит как-то странно.
— Чего тебе? — ворчит он, выбираясь из-под одеяла.
Билли молча помогает ему пересесть на коляску и везёт в ванную. Незнамо почему он позволяет ей это делать, ведь на выходных справлялся со всем сам. Билли достаёт из кармана расчёску.
— Мы с отцом живём в старом городе, недалеко от озера, — говорит она, аккуратно управляясь с золотистыми кудрями. — Мы ездили мимо твоей лавки много раз, но почему-то никогда не обращали на неё внимания.
— Я же сказал тебе туда не соваться, — вздыхает Морис.
— Она красивая. Но застывшая сейчас, — дотошно продолжает Билли. — Я хочу сводить тебя туда.
Морис вырывается и отъезжает на коляске в сторону, смотрит на Билли пристальным взглядом.
— Чего это вдруг?
Билли снимает с расчёски пару золотых волосинок и отпускает их парить над урной. Она, как обычно, размышляет прежде чем дать ответ.
— Ты ничего не сможешь там запереть, Морис, — говорит она, глядя в сторону. — Всё равно придётся вскрыть. И чем раньше это сделать, тем скорее ты поправишься.
— Это не твоё дело.
Морис злится. Он разворачивает коляску и выезжает из ванной. На самом деле, это очень даже дело Билли. Но она ничего больше не говорит. Кладёт расчёску в карман и выходит следом.
Очередной день проходит спокойно. Морис рисует новую картину. На этот раз она густо-красная, испещрённая тонкими чёрными округлыми линиями, до странного похожая на увязшие в луже крови волосы.
На терапии доктор Гленистер снова поднимает тему смерти. Он просит миссис Вилар рассказать о своём муже. Он умер два года назад. Миссис Вилар вздыхает и плачет. Она любила мужа, он был хорошим, очень добрым и заботливым. У него было слабое сердце, и он умер от приступа.
— Мне так жаль... — постоянно повторяет она.
— Скажите, Селена, когда вашего мужа не стало, вы испытывали желание умереть вместо него? Думали об этом? — спрашивает доктор Гленистер.
— Только однажды. Когда я молилась, у меня промелькнула такая мысль. Но я тут же устыдилась и попросила у него за это прощения. Ох, я бы очень хотела, чтобы он остался жив, но если уж и суждено остаться кому-то одному, то лучше пусть я.
— Почему вы так думаете, Селена?
— Но ведь это же эгоизм, доктор Гленистер. Мне так тяжело без него. Ох… Мне иногда так страшно от того, что происходит, я же схожу с ума… Я не хочу представлять, что это всё пришлось бы переживать моему Бернарду. Ох, нет. Я бы никогда не пожелала ему остаться одному, это так тяжело. Уж лучше я, лучше я…
— Ой, миссис Вилар, какая вы хорошая! — восклицает Хизер со слезами на глазах. — Можно я вас обниму?
Пока они обнимаются и плачут, доктор Гленистер обращается к другим участникам группы, спрашивает, что они думают об этом.
— Я не согласен! — первее всех встревает Терри. — Я вообще не согласен с тем, чтобы так убиваться по умершим. Человек помер — всё, нету его! Хоть застрелись, хоть от стену бейся, он не вернётся. Вся эта вина, не вина…