— Располагайтесь, Морис, — говорит Марвин. — Билл, будь вежливой.
Она поднимает голову от своей тарелки, выдвигает стул для Мориса и забирает у него костыли, приставляет их к стене.
Во время обеда Марвин рассказывает, как они с Эрджи отхватили тренажёр для школы по дешёвке, такой же надёжный, как Чак, а не то что эти современные. Билли хмурится и говорит, что только ещё одного Чака там не хватало. Нейтан спрашивает, что за Чак.
— Это такой деревянный дядька, который Биллу в своё время понабивал шишек, пока она не научилась с ним драться.
— Он ужасный, — бубнит Билли, не отрывая взгляда от тарелки.
— Вы научили Билли драться? Серьёзно? — Нейтан смеётся.
— Между прочим! Её же задирали в школе первое время, особенно этот, как там его… Мэсли, Шмэсли…
— Уэсли, — поправляет Билли. — Саймон Уэсли.
— Ну да. В общем, вызывают меня однажды к директору и говорят: ваша Билли разбила нос однокласснику, Уэсли этому. Да вы что! Прям до крови?? Директор на меня глаза вытаращила, не поймёт, чего я радуюсь. А меня гордость переполняет. Моё воспитание! А то думал, что всё без толку. Короче, я там с ними со всеми переругался за то, что отстранили Билла от занятий, свиньи мохнатые. Но зато с тех пор её больше никто не трогал.
Все смотрят на Билли, а Билли — на салат, который собирает на вилку. Только когда начинается чай с остатками утренних блинов, она заговаривает снова.
— Нам нужно будет приготовить что-нибудь несложное во вторник, к вечеру. Я думаю, вишнёвый пирог. У Кеннета последний день в госпитале.
— Это ко мне или только для хипстеров? — спрашивает Марвин.
Билли смотрит на него прищурено, а потом наклоняется к кружке.
— Я пироги печь не умею, а Морис не хипстер, — сообщает Нейтан с улыбкой.
Морис за весь обед не произносит ни слова, только наблюдает, переводя взгляд с одного говорящего на другого, сидит тихо и жуёт еду. Никто не пристаёт к нему, не заставляет реагировать на разговор, даже Марвин, будто на интуитивном уровне чувствует, что так будет лучше. Морису в таком странном мире Билли, не похожем на неё саму, но при этом так естественно её принимающем, спокойно. Он отвлекается от всего, что его мучает, и чувствует, как при этом расслабляется тело, спадает напряжение с плеч. По пути обратно в госпиталь он засыпает в машине.
Мистер Морган
1.
Когда Билли приходит в полицейский участок, за стойкой дежурного сидит сержант Хили — округлая с лица темнокожая девушка с заплетёнными в тугой жгут светлыми волосами. Билли знает сержанта Хили, они дважды встречались на местах происшествий, но о ней самой Билли не знает ничего.
— Здравствуйте, — говорит она. — Мне нужен мистер Морган.
— А, Билли, — сержант поднимает голову и говорит это так, будто они виделись больше двух раз. Будто для Билли обычное дело приходить сюда. Впрочем, так на неё бы отреагировал любой в этом участке. — Морган где-то здесь, знаешь его стол?
Билли качает головой, и сержант ей объясняет: поднимаешься на второй этаж — и сразу направо до окна.
В участке шумно. Постоянно звонят телефоны, ходят люди туда-сюда. Пока Билли идёт к нужному столу, с ней здоровается несколько человек, а полицейский с большим животом ей почему-то улыбается, хотя Билли даже не может припомнить ни его фамилии, ни звания.
— Привет, Билли! — говорит он, восседая в кресле перед большим стаканом с кофе. — Ты к Моргану? Он сейчас подойдёт. Вызвали к начальству.
На большом угловом столе, залитом солнечным светом, лежит много бумаг, разноцветных папок и газет. О том, что это нужный стол, сообщает табличка, на ней написано: инспектор Холден Морган. Билли какое-то время смотрит на неё с некоторым недоумением, будто она никогда не задумывалась о том, что у мистера Моргана, помимо того что он мистер Морган, есть ещё и имя. Но тут к ней снова обращаются, на этот раз тот, кто сидит за этим самым столом, а сидит за ним мальчик лет десяти с улыбчивыми глазами карего цвета.
— Вы к моему папе? — спрашивает он звонким мальчишеским голосом.
Тут Билли совсем теряется. Ответа она не знает, потому что не знает, есть ли у мистера Моргана дети. За десять лет, что они знакомы, она не видела даже этого стола, во всём полицейском участке бывала только в комнате для допросов.