Потом она изучает стеклянный прилавок, в котором много шкатулок самых разных размеров, форм и с самыми разными рисунками: некоторые геометричные, с цикличным узором, другие совсем не содержат в себе прямых линий, только изогнутые, вьющиеся, третьи — пышные и разноцветные, а на некоторых изображены портреты, будто каждая создавалась для какого-то конкретного человека. Ещё здесь есть расписные тарелки, пепельницы, металлические гравюры, значки. На стене за прилавком по полкам расставлены небольшие бюсты, а также статуэтки людей в полный рост, которые стоят во властных или лёгких позах, сидят, танцуют или флиртуют друг с другом. Билли на все статуэтки смотрит одинаково — так, будто стремится в точности их запомнить.
Морис какое-то время занят своими размышлениями. Он неуклюже ходит на костылях по лавке, касается разных предметов, смотрит на них задумчиво, меняет расположение. В отделе для художников он берёт с полки большой скетчбук, перелистывает слегка шероховатые страницы, потом собирает несколько баночек с красками и кистей — всё это он хочет забрать с собой в госпиталь. Управляться с костылями и ношей неудобно, опираться на ноги всё ещё больно, и они плохо слушаются, но Морис не просит помощи. Прикусив губу, он дотошно справляется сам: ковыляет к прилавку, чтобы записать в журнал всё, что взял. Он останавливается, когда замечает Билли, на которую раньше не обращал внимания. Уложив свою ношу на маленький круглый столик в центре зала, он осторожно присаживается на стул и очень долго наблюдает за Билли — за тем, как она изучает содержимое полок на стене. Смотрит, смотрит, а потом спрашивает:
— Что ты делаешь?
Вздрогнув, Билли оборачивается. В тишине лавки его ровный высокий голос звучит достаточно громко. Другой бы сказал «ничего», но не Билли.
— Осматриваю лавку, — отвечает она.
Морис смотрит на неё прямо, так что ей приходится отвести взгляд. Он так долго молчит, что Билли уже хочет вернуться к своему занятию, но тут он задаёт новый вопрос:
— Сколько... бусин на медальоне с изображением Мадонны и младенца?
Билли хмурится.
— Двадцать четыре маленьких и четыре крупных, — говорит она.
— Билли, там штук двести медальонов.
— Сто восемьдесят шесть.
— Ты аутист?
— Нет.
Снова Морис прожигает её взглядом. Всю жизнь на Билли вот так кто-то смотрит, но она никогда раньше этого не замечала, а сейчас на неё будто бы смотрят разом все эти люди, и все их эмоции перемешаны: среди них и злоба, и любопытство, и отвращение, и тоска, и непонимание, и боль… Кажется, что Морис хочет задушить её этим взглядом, раздавить, изничтожить. Этот взгляд, словно сухая вата, набивается в тело, заполняет желудок, лёгкие, трахею, так что дышать становится невыносимо, и вот бы Билли сейчас сжать кулаки и что есть мочи ударить ими по стеклянной витрине перед собой, чтобы брызнула в стороны окровавленными осколками…
Но её перебивает звук наддверного колокольчика. В лавку заходит худосочный пожилой мужчина в провисающем костюме и шляпе.
— Я прошу прощения… Добрый день.— Он недолго смотрит на Билли, а потом переводит взгляд. — Морис, я увидел вас с улицы и очень обрадовался. Уж и не надеялся, что вы сюда вернётесь.
— Здравствуйте, мистер Гудман. Я не… Я просто здесь… — Он неуклюже поднимается, опираясь на костыли, снова выглядит слабым, болезненным. Подходит, чтобы пожать мужчине руку. — Я просто зашёл ненадолго.
— Ничего. Это ничего, Морис. Я всё понимаю. Для всех нас эта авария — большое горе. Вы ведь знаете, как в городе любят это место. То, что вы остались в живых, — это настоящее чудо. Бог сберёг вас, а вы сбережёте то доброе, что создала здесь ваша семья.
Морис кивает, сжав губы. Его глаза становятся влажными.
— Я надеюсь, что вы скоро поправитесь. У меня для вас ещё много интересной работы. К тому же, если я не ошибаюсь, моё бирюзовое блюдо всё ещё здесь.
— О, простите, мистер Гудман, если хотите, я могу…
— Вернёте мне его целым. Это не к спеху. — Он слегка похлопывает Мориса по плечу морщинистой рукой и улыбается. — Очень рад был вас увидеть. Поправляйтесь и, надеюсь, до скорой встречи.
— До встречи, мистер Гудман.
— Мисс. — Обернувшись к Билли, мужчина приподнимает шляпу, а потом выходит из лавки. Снова звенит колокольчик.
Морис шумно выдыхает, прикрыв глаза. Он отворачивается и ковыляет обратно. Задевает шахматный столик, и одна фигурка с доски соскальзывает на пол. Морис тихо ругается, это почти похоже на всхлип — ещё мгновение, и он бросит костыли, но Билли подходит и поднимает фигурку с пола. Хочет поставить обратно на доску, но задерживает в руках, подносит ближе к лицу, чтобы рассмотреть. Сначала даже не может её опознать, но потом догадывается, что это пешка. Фигурка металлическая и очень изящная: маленький стражник с копьём и круглым щитом изумрудного цвета. Билли аккуратно отодвигает стул и садится за квадратный шахматный столик, ставит фигурку на место. Она никогда раньше не видела таких необычных шахмат. Они очень красивые.