В итоге Морис становится первым, кто произносит это вслух. Он говорит:
— Эти точно безобидны, можешь расслабиться, Генри.
И расслабляются как-то все разом. Генри наконец-то перестаёт цыкать и даже иногда жеманно хихикает на шутки Корвина.
Через неделю, когда Билли приходит на ночную смену, доктор Гленистер орёт из своего кабинета:
— Билли, зайди ко мне!
Обычно к этому времени его уже нет в госпитале, но сейчас он стоит посреди своего кабинета и пристально смотрит на то, как Билли заходит, делает несколько шагов и останавливается.
— Здравствуйте, доктор Гленистер, — говорит она и хмурится. В кабинете ужасно воняет табаком.
Он подходит ближе, продолжая всё так же смотреть, будто пытается считать что-то с абсолютно бесстрастного лица.
— Здравствуй, Билли, — отвечает наконец. — Как дела?
Он спрашивает это таким повышенно серьёзным тоном, что невозможно понять, какие дела имеет в виду. Билли оказывается в замешательстве и не знает что ответить. Тогда доктор задаёт второй вопрос.
— Как новые санитары?
Но он оказывается ещё хуже, потому что требует от неё оценочных суждений. Наконец звучит и третий вопрос.
— Справляются?
— Справляются, — отвечает Билли.
— Проявляют агрессию?
— Не замечала.
— Как пациенты к ним относятся?
— Они привыкают.
— Поводы для беспокойства?
— Прошла только одна неделя, доктор Гленистер, — говорит Билли.
— Ну да. — Отвернувшись, доктор перестаёт на неё смотреть. — Ну да, ну да. — Он делает несколько шагов к окну, потом оборачивается. — Вопросов больше нет, Билли. Спасибо.
И она выходит из кабинета.
5.
Морис живёт в таком же обычном двухэтажном доме с гаражом, каких в Оквилле множество. Недалеко от крыльца растёт невысокий кизиловый куст. Билли вертит головой в разные стороны, осматривая всё вокруг себя, хотя улица, на которой она живёт, мало отличается от этой: такая же тихая, зелёная. Наконец Морис открывает дверь.
Внутри дома сразу становится тяжело дышать, в нём жарко и муторно-сладко пахнет гнилью. Морис вздыхает, и Билли становится совсем дурно, так что хочется выйти обратно на улицу. Но она этого не делает — наоборот, тихонько проскальзывает мимо Мориса вглубь дома. Оказывается сразу в просторной гостиной, и становится понятно, что именно тут Морис провёл ту болезненную неделю, пока доктор сам не пришёл к нему домой и не застал его на этом самом диване в полуживом состоянии. Всюду разбросаны грязные полотенца, салфетки, кружки.
Здесь светло, высокое окно с несколькими створками занимает почти всю стену. Билли сразу проходит к нему и открывает одну створку за другой, распахивает настежь. Потом собирает мусор с дивана, журнального столика, с кресел и пола.
— Зачем ты это делаешь? — раздражённо спрашивает Морис, но Билли думает, что если остановится, то задохнётся от боли, поэтому она не отвечает, только сгребает всё что собрала, и выходит из гостиной через широкий арочный проём, за ним небольшая кухня.
Там она открывает окна тоже и дотошно, тихо наводит порядок, как на работе: выбрасывает еду из холодильника, моет посуду, выносит мусор через заднюю дверь. Для Билли не существует неловкости, она привыкла к грязи, крови, рвоте и не испытывает отвращения.
По звуку от костылей становится понятно, что Морис пошёл на второй этаж. Билли замирает ненадолго, прислушивается, а потом возвращается к своим делам. Морису тяжело, и Билли тяжело тоже. Но за этим они и пришли сюда. В этом доме так много боли, он наполнен ею, и от этого никуда нельзя деться. Нельзя сделать вид, что её нет, можно только вычерпать до дна, словно воду из протёкшей лодки.
Билли идёт обратно в гостиную, и пока Мориса там нет, вытирает грязь, собирает остатки мусора. Гнилью в доме больше не пахнет, но легче дышать от этого не становится. А потом ещё Морис зовёт сверху:
— Билли, иди помоги мне.
И она неохотно ступает на лестницу. Шагает осторожно, глядя по сторонам.
— Ну чего ты там копаешься?
Хочется выдёргивать его слова-иголки, они пронзают горло, живот, ладони — впиваются в нежную плоть глубоко, так что не ухватиться.
Морис на чердаке. Он подаёт Билли пустые коробки, и она складывает их на пол. Коробки совсем лёгкие, они из картона, но Билли всё равно чувствует усталость. Ей хочется быть подальше от Мориса, от этого дома, единственный чердак, который она хочет видеть сейчас, — её собственный, с кроватью и одеялом. Но она хорошо помнит, что случилось с Лили Флэтчер. Она выпрыгнула из окна на пятом этаже. Большая вязкая лужа крови скоро добралась до ботинок Билли.
Что будет, если Морис умрёт? Ничего особенного, в общем-то. Если бы Билли ничего не стоило взять кухонный нож и отрезать себе руку, убить часть себя, она могла бы и Мориса оставить здесь одного. Но трудно даже представить, чтобы ей хватило на это сил.