— А! Тоже хороший способ! А Билл читает стихи. Так, мы приехали. Вам нужна помощь, Морис?
— Нет, спасибо.
— Билл?
Билли угрюмо выходит из машины, угрюмо берёт из дома Ноя и угрюмо уходит с ним гулять. За столом она потом сидит также угрюмо, и Марвин донимает разговорами Мориса.
— Нейтан теперь работает в полиции, — говорит он. — Как-то там всё удачно устроилось, а то он переживал, что сидит без дела. Хотя мне нравилось, что есть с кем поговорить. — Он косится на угрюмую Билли.
Когда они с Морисом уезжают в госпиталь, Билли идёт к книжному шкафу и сгребает оттуда альбом с картинами Ван Гога и сборники стихов, а потом поднимается с ними в свою комнату на мансарде и забирается на кровать. У Билли большая двухспальная кровать, но других таких больших вещей в комнате нет. Помимо нескольких встроенных полок с одеждой, здесь есть ещё пара мягких кресел и письменный стол, над которым ровно, будто под линейку, прикреплены разные анатомические схемы, несколько странных чернильных рисунков и выведенное её дотошным почерком «Tenebrae» Пауля Целана. Пол застелен мягким ковром, и Билли, перед тем как зайти в комнату, разувается, она никогда не заходит сюда в обуви. Потом она забирается со своими книгами на кровать и долго ковыряется в страницах, перелистывая их туда-сюда и делая осторожные карандашные заметки на полях. Выходит из комнаты только вечером, когда Нейтан возвращается с работы, а Марвин кричит из кухни:
— Ужин готов!
Билли никогда не пропускает ничего, что идёт по распорядку. Но ночью у неё случается острая лихорадка, и Марвин вызывает ей скорую.
6.
Утром Марвин не кричит о том, что завтрак готов, но Билли всё равно выбирается на кухню и усаживается на стул, затянув на него ноги и уткнувшись подбородком в коленки.
— Ты никуда не пойдёшь, — сразу же говорит Марвин. Он ковыряется у плиты, готовит омлет. — И хватит уже постоянно делать такое хмурое лицо, у тебя скоро морщины будут больше моих.
— Доброе утро! — На кухне появляется Нейтан. — Как ты себя чувствуешь, Билл? Ты нас напугала сегодня.
Он осторожно гладит её по плечам.
— Я нормально.
Билли запрокидывает голову, чтобы его увидеть.
— Нормально! — восклицает Марвин. — Сейчас поешь и пойдёшь обратно в постель! Я уже всем позвонил и сказал, что ты не придёшь.
— Шесть утра, между прочим.
— Да, шесть утра! Да, шесть утра! Я же знал, что ты вскочишь! — Марвин энергично разбрасывает омлет по тарелкам и переносит их на стол. Потом садится и перестаёт говорить так громко, будто хочет разбудить и всю улицу тоже. — Слушай, Билл. Это всё из-за Мориса, как я понимаю. Ты только не дуйся, ладно? Я просто предлагаю. Может быть, тебе стоит взять отпуск сейчас. Может быть, кто-то другой сможет ему помочь.
Билли натыкает кусочки омлета на вилку, не поднимая взгляда.
— Никто не сможет ему помочь.
— Ладно. Хорошо. Не отпуск. Давай оформим тебе больничный до понедельника. Поедем на выходные куда-нибудь, мы уже давно никуда не ездили. Нейт, сможешь на выходные вырваться?
— Думаю, да.
Он пожимает плечами.
— Всего четыре дня, Билл.
Она кивает и отправляет омлет в рот. Марвин довольно улыбается и хлопает ладонями по столу. После завтрака Билли выгуливает Ноя, а потом забирается обратно в кровать и почти целый день спит, выходит только по расписанию к обеду и ужину. Ной всё время за ней приглядывает, лежит на полу у кровати, он не привык к такому странному распорядку.
На следующий день Билли уже не спит так много. Утром она берёт на кровать свои фотоальбомы и долго разглядывает фотографии из разных поездок. Она хорошо помнит историю каждой из них. Долго собирает вещи в дорогу по списку: запасную одежду и средства гигиены для всех, фотоплёнку, складной ножик, фонарик, блокнот и ручку, пару лёгких пледов и полотенец, шахматы, намордник Ноя, его чесалку и мячик. Аккуратно укладывает всё в дорожную сумку и рюкзак.
В субботу путешествие начинается в самую рань, после завтрака. Все загружаются в джип: Марвин и Билли — вперёд, Нейтан и Ной — назад. Никогда раньше в Алгонкинский парк они не ездили. Дорога длится около четырёх часов, пейзаж за окном одноликий и скучный. Марвин пользуется навигатором и иногда с ним ругается, но в остальном в машине тихо. Их путешествия всегда тихие. Марвин понимает, что так нужно Билли, особенно сейчас, он потому и придумал в своё время эти вылазки из Оквилла.
Он заметил это давно, почти в самом начале, когда Билли была ещё совсем деревянной, бродила по городу без всякого толку и влипала в истории. Он тогда крепко за неё взялся, стал водить в тренировочный зал, в кино, по магазинам, мучить занятиями и правилами поведения. Билли это не нравилось, она всё хотела делать по-своему, но никакого негатива от неё не исходило, разве что она могла стать солдатиком и стоять до скончания века, так что и бульдозером не сдвинешь с места. Впрочем, Марвина никогда не останавливало и это. Так он и выяснил, что хотя она никогда не плачет, не смеётся, не злится, порог у неё всё-таки есть: иногда она переполняется и, если не устраивать разгрузки, то начинает болеть.