Билли долго подбирает слова.
— Если ты читаешь книгу, это ведь не потому что тебе хочется смотреть на буквы. Так и смерть — это ненастоящая цель. Настоящая цель — избавление от боли. А её может набраться так много, что человек не найдёт другого выхода. Для этого необязательно хотеть.
— Я понимаю. Это уже случалось раньше, верно?
Билли кивает. Она смотрит на озеро.
— Ты молодчина, Билл. Сильнее тебя никого нет. Только больше так не делай, хорошо? Не молчи. Ты же знаешь, что всегда можешь поговорить со мной или Марвином о чём угодно?
Она кивает и говорит:
— Прости.
Тут за их спинами появляется Марвин.
— Я раздобыл на завтрак жареных сосисок и гренок! — громогласно восклицает он. Следом мчится Ной, видно, что запах сосисок пришёлся ему по вкусу.
— Билли только что скормила медведю шоколадку, — говорит Нейтан, поднимаясь на ноги.
— Иисус Христос, Билл! Всегда знал, что ты страшный человек! Надеюсь, это была не моя шоколадка?
Они вместе идут в домик, чтобы позавтракать, а потом отправляются в новое путешествие. На этот раз поднимаются в гору, чтобы посмотреть на большой зелёный парк с высоты. Он так красив, что захватывает дух, и можно долго сидеть неподвижно, слушая чарующую тишину.
8.
— Здравствуй, Морис, — говорит Билли утром в понедельник.
Он сонно трётся лицом о подушку, золотые кудри спутаны. Видно, что спит он неспокойно.
— Билли? — Морис открывает глаза, неуклюже поворачивается и смотрит на неё. Смотрит и смотрит, как-то странно, будто пытается определить, не изменилось ли в ней чего. Может даже показаться, что он рад её видеть. — Ты в порядке? Доктор говорил, что ты заболела.
Вопрос звучит неожиданно. Билли задумчиво моргает пару раз, будто Морис спросил у неё, какую книгу ему почитать перед сном.
— Я в порядке, — отвечает она.
Морис садится и потирает лицо ладонями.
— Я больше не хожу на костылях, доктор выдал мне трость, так что твоя помощь мне не нужна, — говорит он, не глядя на Билли.
Она стоит неподвижно ещё какое-то время, будто ей больше нечем заняться, а потом всё-таки уходит.
В отделении много кому нужна помощь. Например, миссис Нортон может забыть, в какой стороне находится ванная, и долго её искать, а если и найдёт, то окажется, что она забыла взять зубную щётку. Мистер Катковски, если ему мешать проводить утренние процедуры, начинает сильно нервничать, лучше следить, чтобы к нему никто не лез. А уж если не контролировать хроников, то и вовсе будет катастрофа: кто-то намажет пасту не с того конца щётки, а кто-то вообще не сдвинется с места, останется на своей койке, пока не умрёт от голода. Работы у Билли — непочатый край.
Несколько раз ей приходится отвечать на вопросы о своём самочувствии. Даже Терри пытается к ней прицепиться с душевной беседой, но Билли сразу отправляет его в столовую. Хуже всего получается разговор с доктором Мораном, который появляется внезапно, чуть ли не выскочив из-за угла, и смотрит на Билли как на сэндвич с колбасой. Оказывается, что это ему Марвин звонил в шесть утра, поэтому приходится перед ним извиниться.
— О, это ничего! — восклицает доктор Моран, так что его голос буквально взвинчивается на высоту. Он улыбается. — В такой ситуации чем раньше, тем лучше. Рад, что больничный пошёл тебе на пользу, Билли.
Она спешит вернуться к своим делам, едва он выпускает её из тисков своего взгляда. Кажется, что вопросов больше не будет, но, конечно, это не так, вечно у кого-то появляются новые вопросы.
— Билли! — орёт доктор Гленистер, по привычке высунув голову из своего кабинета. — Зайди ко мне!
Она в это время наводит порядок в комнате после арт-терапии: поправляет столы и стулья, собирает карандаши и кисти, вытирает акварельные пятна. Как всегда, больше всего грязи от Мориса. Он рисует будто в каком-то исступлении и не следит за порядком. Сегодня на его картине идёт дождь, и перевёрнутая красная машина стекает с неё, словно кровь.
Билли дотошно заканчивает уборку и идёт в кабинет доктора Гленистера. Как и обычно, останавливается недалеко от двери и ждёт, что он скажет. Но на этот раз он говорит:
— Иди сюда, Билли. Присядь, пожалуйста.
И ей приходится сесть на кресло возле его стола. Сидеть возле этого стола ей не нравится — всё равно что взять в рот дольку лимона. Конечно, всё из-за того бардака, который на нём царит. Доктор сидит по ту сторону и внимательно смотрит на Билли, как на неизвестный науке живой организм.
— Как больничный? Провела с пользой? — спрашивает он, подаваясь вперёд и налегая на сложенные на столе руки.
Билли кивает.
— Выглядишь свежо, — говорит потом. И чего тогда было спрашивать.