В дни каникул, когда у Билли и Марвина нет никаких дел, они садятся в жёлтый джип и выбираются из Оквилла куда-нибудь, едут и едут два или три дня подряд. Обычно на восток, в сторону Квебека, и дальше, к океану, но сегодня впервые выбрались на озеро Гурон. Дорога тянется так близко к берегу, что синее полотно Гурона проглядывается и через листву, а иногда деревьев нет совсем, и тогда он заполняет весь обзор до самого горизонта. Он такой большой, что похож на океан. И в то же время совсем не похож. Такой тихий.
Билли отрывает подбородок от ладоней и вытягивает шею, когда они проезжают мимо небольшого дикого пляжа с разбросанными по нему цветными лодками и Марвин говорит: смотри-ка, Билл.
Марвин широко улыбается, загорелая лысина на его макушке поблёскивает в лучах июньского солнца. За те семь с половиной лет, что Билли знает Марвина, волос у него на голове стало заметно меньше. Она видела на фото, что когда-то давно его волосы даже были длинными. Сейчас он ей нравится больше. Многое поменялось в его жизни с появлением Билли. Не только то, что он стал чаще бриться и реже выражаться крепким словцом — изменилась и сама жизнь.
Они проезжают ещё несколько километров, когда Марвин говорит:
— Давай-ка спустимся к воде, Билл.
Здесь дорога поднимается над берегом не больше чем на пару метров, и к крошечному причалу можно пройти по старой лестнице. Билли идёт осторожно, разглядывая всё вокруг своим сосредоточенным взглядом. Берег выложен крупными камнями, и Билли перешагивает по ним, чтобы погладить пробившееся соцветие фиолетового вереска. Опускается на колени, чтобы сделать снимок. Вода совсем прозрачная, у неё изумрудный оттенок, если смотреть сверху. Движение воды завораживает. Билли протягивает ладонь и слегка вздрагивает, когда она соприкасается с поверхностью.
— Тёплая, — говорит Марвин. Он снимает ботинки и свешивает ноги, усевшись на краю причала. И Билли, окунув ладонь полностью, замечает, что вода и правда тёплая. Зачерпывает её и смотрит, как утекает сквозь пальцы. Потом достаёт платок, тщательно вытирает ладонь и делает ещё один снимок. Он получается похожим на акварельный рисунок.
— Иди посиди со мной, — говорит Марвин.
Он с улыбкой смотрит на то, как Билли сосредоточенно расшнуровывает и снимает кеды, как закатывает джинсы, чтобы не намочить, как не спеша, задержав дыхание, опускает ступни в воду. Билли похожа на большое дитя, она распахнутыми глазами смотрит, как выглядят её ноги сквозь призму воды, и щурится, когда Марвин начинает плескаться.
Они молча сидят так несколько минут, а потом поднимаются и едут дальше.
2.
Пять лет назад Билли спасла Марвина Брука от сердечного приступа и с тех пор завелась в его жизни человеческим существом, которое приходило, скармливало так-себе-печенья собственного приготовления и сидело рядом несколько утомительным грузом. Марвин смотрел на это долго, жевал печенья и думал, надо ли оно ему. Билли бросали уже трижды. Она болтается привидением где ни попадя, и когда-нибудь этот большой и страшный мир разломает её на отдельные косточки. У Марвина просто не было выхода, не то чтобы он прям альтруист по натуре и дело даже не в жалости, просто кто-то должен.
Марвин не задаёт вопросов. Он говорит:
— Ну-ка посмотри на меня, Билл. Эй, я тут.
— Идём, купим тебе новые ботинки, носишь какое-то старьё.
Билли напрочь отказывается надевать платье.
— Да боже мой, будем хипстерами! Мне отрастить бороду?
— Давай-ка я научу тебя, как надо отвечать на оскорбления.
Из-за сердечного приступа Марвин вынужден оставить боксёрскую карьеру и начать тренировать. Он не спрашивает, хочет ли Билли переехать к нему. Он говорит:
— Собирай свои манатки, Билл, ты переезжаешь.
С Билли, в сущности, всё просто. Её эмоциональный диапазон настолько узок, что привыкнуть к ней не сложнее, чем к новой тумбочке. Она не смеётся, не злится, не ревнует, не любит вопросов, но реагирует на повелительное наклонение. Марвин учит её здороваться с людьми и вести себя вежливо.
Билли заводится в его доме будто паучок, который сам решает, где его паутине висеть, а где не висеть, где ему ходить, а где не ходить. Старое видавшее виды пианино из красного дерева, которое всегда стояло в гостиной, потому что на нём выгодно смотрелись золотые кубки, вдруг, поскрипывая и постанывая, неуверенно начинает звучать, потому что на скамейке возле него завелась Билли.