— Ничего. То есть я ничего не запоминаю. И почти не просыпаюсь до утра.
— Есть какие-то побочные действия от лекарств?
Морис пожимает плечами. Он водит чистой мокрой кисточкой по своей руке.
— Всё время хочется пить. И тошнит от еды.
— Это нормально. Но я передам доктору Морану, возможно, он подкорректирует дозировку. А что с настроением? Новые рисунки весьма обнадёживающие.
— Кажется, я уже устал постоянно рисовать. Но это лучше, чем играть в покер с Терри. Здесь очень скучно, это начинает действовать на нервы. — Морис задумчиво сжимает губы и поднимает взгляд. — Когда в субботу я был в своей мастерской и чинил часы Генри, я вдруг почувствовал себя по-другому. Как раньше, знаете. Раньше я мог работать целый день, и мне никогда не было скучно. Если мне надоедало делать что-то одно, я всегда мог переключиться на кучу других дел, а потом вернуться и завершить начатое.
— Ты скучаешь по работе?
Морис кусает деревянный кончик кисточки и рассеянно смотрит перед собой.
— Думаю, да. Когда я просто бывал там, мне становилось очень тоскливо. Знаете, как в «Лавке Чудес мистера Магориума», Нэнси любила пересматривать этот фильм. Там был момент, когда волшебство иссякло и всё стало бесцветным. Но когда я погрузился в работу, всё на какое-то время стало почти так, как было раньше. Как будто вернулось волшебство.
— Морис, когда тебя выпишут, тебе придётся не только делать свою работу. Я хочу, чтобы ты очень хорошо это понимал. Тебе придётся заботиться о себе самому. Никто не будет тебя будить, приносить тебе лекарства, готовить еду для тебя, стирать одежду. Всё это нужно будет делать, и важно чтобы ты осознавал это. Чтобы мы выписали тебя, не потому что тебе скучно, а потому что ты к этому готов.
— Это я понимаю, — отвечает Морис. — Это меня не беспокоит. Чем больше у меня будет обязанностей, тем меньше свободного времени. Меня беспокоит, что придётся… — Он тяжело вздыхает и кладёт кисточку на стол. — ...жить среди всей этой тишины. То есть я понимаю, что можно включать телевизор, музыку, можно завести собаку, не ужинать дома, но в итоге это получится какая-то совсем другая жизнь — не моя...
— В этом главная причина того, что ты здесь, Морис. Твоя жизнь изменилась и уже никогда не будет прежней. Но это всё ещё твоя жизнь, и она будет такой, какой ты позволишь ей быть. Ты не сразу примешь это, нужно больше времени, это может занять ещё полгода… или даже год. Тебе есть с кем общаться?
— Только… клиенты в лавке. Я всё время проводил с семьёй.
— Постарайся найти кого-нибудь. Одиночество для тебя не лучшая терапия. И было бы неплохо, если бы ты приходил ко мне раз в неделю хотя бы первое время.
Закрыв глаза, Морис потирает виски. Он хотел выбраться из этого места с самого первого дня, но сейчас он взволнован и не очень уверен в своих силах.
— Вы правда хотите меня выписать?
Доктор тарабанит пальцами по скетчбуку, улыбается и встаёт из-за стола.
12.
Когда Билли приходит на ночную смену, она совершает все свои привычные действия: тщательно моет руки, заваривает зелёный чай с мятой, надевает халат и заправляет под чепчик волосы. Она занимается своей привычной работой. Отводит миссис Нортон в ванную, помогает хроникам справиться с вечерними процедурами, трижды одёргивает Терри, напоминая ему, чем он должен заниматься.
То, что Мориса нет в отделении, она замечает только когда раздаёт успокоительное. Полминуты Билли стоит и смотрит на пустую, аккуратно застеленную койку.
— Он попрощался сегодня после обеда и ушёл, — слышится рядом голос Хизер.
Билли кивает. Она садится и кладёт поднос себе на колени. Пытается понять, как так получилось. И вдруг осознаёт, что давно перестала чувствовать разницу между пребыванием рядом с Морисом и вдали от него. Странное чувство. Никогда раньше с ней не случалось ничего подобного — она всегда могла отделять себя от других людей, как можно отделить кувшин от молока. Но теперь она сидит на этой койке и не может разобраться, где заканчивается Морис Купер и где начинается Билли Брук. Кажется, что если вспороть сейчас вену, из неё потечёт смола. Это ей не очень-то нравится. Носить в себе Мориса совсем не просто. Билли совершенно не знает, как ей быть со всем этим теперь, когда Мориса выписали из больницы.
Она стискивает поднос и встаёт с койки. Возвращается к своим делам и дорабатывает смену с привычным усердием. Утром она задерживается, чтобы дождаться доктора Гленистера.
— А, Билли! — говорит он, увидев в коридоре её тонкую фигуру. — Заходи.