С уборкой он тоже долго копается и не только потому, что ему тяжело управляться с ногами. С одной стороны Морису хочется выйти уже из этого пустого, до дурноты тихого дома, с другой — неуверенность в себе делает его слабым. Ещё каких-то полчаса назад он ощущал себя иначе, спокойнее и равнодушнее. Он привёл себя в порядок, оделся, приготовил кофе и даже сначала не замечал его неприятного вкуса, не слышал тишины. Но стоило явиться Билли Брук, как что-то внутри перещёлкнуло: он почувствовал, услышал, и от спокойствия не осталось и следа. Чёртова Билли, кем бы она ни была, одним своим присутствием может вывернуть наружу всё нутро. С ней, наверное, никогда не сможешь пережить боль, будто она — сама боль и есть.
Наконец закончив с уборкой, Морис обувается и выходит из дома. Сперва он по какой-то нелепой инерции тянется открыть гараж, но тут же одёргивает себя. Машины у него больше нет, и он осознаёт это только сейчас. Надо бы вызвать такси, но сбережений почти не осталось. Он медленно идёт к остановке и садится на автобус.
Когда Морис добирается до кладбища Святой Марии, начинает накрапывать дождь. Он не бывал здесь со времён похорон, да и тогда был в таком болезненном состоянии, что сейчас не может сориентироваться сразу куда идти, стоит, крепко стиснув трость, и старается перебороть нарастающий приступ беспокойства. Вспоминает, что не принял лекарства. Проклятье. Наконец он решает просто идти, полагаясь на интуицию.
Пахнет мокрой травой. Мелкие капли липнут к лицу, и это странным образом успокаивает. Небо затянуто серо-синими буграми туч до того густо, что кажется низким, провисшим над головой. Хочется окунуть в него кисть и провести по ладони. Пейзажи Морис рисовал только в художественной школе, просто потому что так было положено. Но ему всегда хотелось выходить за рамки — чтобы небо было не синим, а красным, не вверху, а внизу, справа, посередине. Не таким, как он видел, но таким, как чувствовал. Ему всегда было мало существующих форм, чтобы выразить себя, и он отказывался от форм вовсе, оставляя только цвет, эмоцию.
А теперь ему вдруг хочется взять кисть и написать самое обычное дождевое небо, низкое, бесконечное, падающее на зелёное полотно травы. Добавить деревья и пятна надгробий — жизнь и смерть на одном полотне. Как это сейчас похоже на него самого.
Когда Морис перестаёт думать, куда ему следует идти, путь он находит быстро. Останавливается напротив надгробия с тремя именами. Понимает, что не взял с собой никаких цветов, но, кажется, что это и не нужно совсем. Может, Билли Брук права и бессмертие совсем в другом. Не в загробной жизни, а в том, что ты сделал для других, чем запомнился. Может, ты ещё продолжаешь жить, пока тебя кто-то помнит. И даже если ты думал, что одинок, так или иначе найдётся кто-то, в ком ты продолжишься. Может, жизнь — это не что-то конечное само по себе.
Эти размышления волнуют Мориса. Он садится на траву и кладёт рядом трость. Сыро, но запах дождя приятный. Морис думает, что если бы он умер тоже — что бы осталось? Тот момент, когда он едва не покончил с собой в больнице, сейчас вспомнить трудно, в голове всё сумбурно. Кажется, он хотел нарисовать свою лучшую картину, она бы стала его «Пшеничным полем с воронами» — и именно в этом была его цель. В памяти всё осталось овеянным золотом.
Дождь усиливается, и становится холодно. Морис поднимается на ноги и уходит. Пара слёз смешивается с дождевыми каплями, и он беспокойно вытирает щёки ладонями. Он возвращается домой на автобусе и готовит овсянку, чтобы не принимать лекарства натощак. Всё-таки дома спокойнее. Морис решает переждать плохую погоду.
2.
На следующее утро он сразу готовит завтрак и принимает лекарства. Они притупляют чувства, но сейчас Морису кажется, что это не так уж плохо. Он не спеша ест, одевается и причёсывает волосы. Погода хорошая, и у него больше нет причин оставаться дома. Это невнятное беспокойство кажется Морису глупым, ведь он не для того вышел из больницы, чтобы безвылазно сидеть дома. Он помнит, чем всё закончилось в прошлый раз. Но всё равно чувствует это. Проверяет, всё ли взял, хотя вещей всего-то: тубус с рисунками, телефон, ключи.