Марвин и Нейтан остаются внизу, молча переглядываются и прислушиваются. Когда становится понятно, что Билли в самом деле повела Мориса к себе в комнату, Марвин не выдерживает.
— Чудеса! — восклицает. — Даже мне запрещает в своей комнате сидеть!
— А меня никогда не обнимала, — говорит Нейтан. — Вас обнимала когда-нибудь?
— Один раз. Восемь лет назад.
Нейтан смеётся. Продолжая переговариваться уже тише, они возвращаются на кухню, больше их не слышно.
Морис опускается на кровать, Билли садится рядом и кладёт его руку себе на колени, делает укол. Её прикосновения ощущаются приятной прохладой на горячей коже. Морис чувствует расслабленную мягкость тела, и пока Билли убирает аптечку, он ложится на кровать, буквально проваливаясь в подушку головой.
— Спасибо, Билли, — говорит он наконец. — Мне без тебя было очень плохо.
Она укрывает его одеялом, осторожно гладит по волосам, и Морис погружается в сон.
4.
Услышав автомобильный сигнал, Морис почти сразу выходит из дома, он уже обулся и взял сумку. Останавливается только из-за трости, не зная что с ней делать. Всё же решает взять на случай, если придётся много ходить. Без неё он управляется уже вполне неплохо, пусть ходит не очень бодро, но ноги почти не болят, только утомляются быстрее обычного. Вот и сейчас Морис идёт к машине, неся трость в руке. Билли открывает ему дверь сзади и пододвигается на середину сиденья, чтобы он мог сесть у окна. У второго сидит довольный Ной.
— Доброе утро, — говорит Морис несколько смущённо, хотя такую рань сложно назвать утром, ещё темно и прохладно, но Марвин и Нейтан здороваются с ним бодро, только Билли в своей манере угрюмо говорит: здравствуй, Морис. Он кладёт трость на пол, усаживается, небольшую наплечную сумку с альбомом и прочими мелочами оставляет у двери. Ной издаёт короткий скулёж, призывая скорее ехать, и стоит только джипу тронуться, как он сразу же высовывает голову в окно.
— Всё в порядке? — спрашивает Марвин, и Морис кивает. Он умащивается удобнее и теперь соприкасается с Билли плечом, она смотрит на дорогу через лобовое стекло, слегка вздрагивает, но отстраниться некуда, ей пришлось поменяться местами с Нейтаном, чтобы сзади получилось поместиться втроём.
— Вижу, что не завтракал. Билл, там сзади.
— Может, он тоже не хочет завтракать в четыре утра, — бубнит Билли, но всё же достаёт большой металлический термос и бумажный свёрток, отдаёт Морису.
— Кто не хочет завтракать, идёт пешком.
— А я и сказала, что пойду, — совсем тихо бормочет Билли.
— Так, что ещё за шуточки!
Нейтан тихо смеётся, а Билли замолкает. Морис открывает термос, там черный чай с мятой, он наливает в крышку немного. В свёртке оказывается два панкейка. Есть и вправду не очень хочется, но он делает это молча, стараясь сильно не шуршать, потом достаёт из сумки пакетик с капсулами и запивает две штуки чаем.
Когда ему предложили отправиться в небольшое путешествие на выходные, он растерялся, но Марвин уверил, что в поездках действует полная демократия, хотя Билли тут же поправила, что неполная, а он сказал, что демократия вам не карт-бланш, и добавил:
— Так что ты едешь, и это не обсуждается.
Теперь Морис сидит рядом с Билли, ей, кажется, не особо от этого комфортно, и он думает, что, может, не стоило соглашаться, но проходит время, они выезжают за город под невесть какое старомодное, тихо поскрипывающее из динамика кантри, и её плечо наконец расслабляется, а тогда и Морис расслабляется тоже, чуть сползает по сидению и вытягивает ноги.
— Поедем через Квебек, — говорит Марвин. — За ним на берегу реки есть отличный заповедник, помнишь, Билл, мы там сто лет назад бывали осенью, смотрели на птиц?
— Снежных гусей, — уточняет она.
— Точно! Ты когда-нибудь там бывал, Морис?
— Нет, я, если честно, никогда не путешествовал, только пару раз ездил с отцом в Торонто за товаром для лавки.
— Через Торонто сейчас тоже проедем, там со стороны даунтауна необычный вид. Но это всё ерунда, чтобы увидеть Канаду, надо выбираться за город.
— Есть ещё в Канаде места, где вы не бывали, Марвин? — спрашивает Нейтан, и он рассказывает, что западную её часть объехал без Билли, а вот на севере совсем не бывал.
Эта спокойная дорожная болтовня втягивает Мориса в путешествие сильнее, чем он мог бы подумать. Общество семьи Билли всегда сперва кажется ему несколько странным, а потом комфортным, и он снова упускает переходный момент.