Потом они все вместе возвращаются в машину. До небольшого заповедника на берегу реки Святого Лаврентия добираются меньше, чем за час, и здесь уже Морису приходится взять с собой трость, потому что они оставляют джип и много идут пешком. После Торонто, после Квебека, каждого по-своему поразительного, Морис вдруг оказывается в месте настолько простом, настолько естественном, что понимает, о чём говорил Марвин, — нужно выбраться за город, чтобы увидеть Канаду. Присутствие человека здесь не бросается в глаза, можно долго идти и никого не встретить, и даже тропинки и старые деревянные помосты, упрощающие подъём по покрытому густым лесом холму, кажутся частью природы.
Когда Морис устаёт идти, все усаживаются на широкую скамью и съедают пахучий сытный пирог, запивая его чаем. И вот Морису уже не хочется рисовать, не хочется думать — только смотреть, дышать и напитываться этим ощущением лёгкости, свободы.
— Там повыше есть смотровые площадки с видом на заповедник, кто рискнёт?
Морис не уверен. Увидеть заповедник с высоты ему хочется, но если разболятся ноги от сложного подъёма, идти он потом не сможет совсем, только сказать об этом вслух неприятно.
— Вы идите, а мы тут посидим, — отвечает вместо него Билли и отдаёт поводок Ноя.
Они оставляют вещи, Марвин, конечно, отпускает напоследок шутку, мол, следите, чтобы еноты ничего не спёрли. И вот они уже почти уходят, когда Нейтан вдруг оглядывается и окликает Мориса.
— Мы рады, что ты с нами, — говорит он, и Морис растерянно, изумлённо ещё долго смотрит ему вслед.
Когда он оборачивается, Билли стоит возле молодого оленя с белыми пятнами на рыжих боках. Он слизывает с её ладони очищенные орехи, жуёт. Его маленькие неокрепшие рога похожи на плюшевые. Билли осторожно гладит его по длинной шее, но стоит Морису подойти, как олень тут же драпает прочь.
— Как это у тебя получается?
— Я не знаю.
Билли возвращается к скамье, и он садится рядом с ней. Какое-то время они сидят молча, слушая звуки леса. Морис думает, что Билли, наверное, может просидеть так и целую вечность подряд, но понимает, что сам не может. Теперь, когда они остались вдвоём, что-то внутри начинает его беспокоить. Он потирает лицо ладонями и поворачивается. Закинув колено на скамью, смотрит на Билли. Она стягивает кеды и садится по-турецки. Её, кажется, ничем не пронять, но Морис знает, что это не так.
— Знаешь, Билли, всё-таки хорошо, что ты тогда вышла из сестринской, — говорит он. — А представь, если бы мы в тот день умерли. И ничего этого не было бы. Ни неба, ни леса, ни всей Канады. Представь, что весь мир умер бы. Ему, наверное, больно каждый раз умирать.
Билли поворачивается. Может, впервые за всё время она смотрит Морису в глаза.
Билли
Утром после ночной смены в госпитале Билли идёт по улице. Она останавливается, когда слышит звук отбойного молотка. Часть дороги огорожена оранжевой сеткой на ремонт, и, заметив это, Билли также замечает, что идёт не по той улице. Несколько минут назад она вышла из автобуса возле христианского центра, чтобы заглянуть в антикварную лавку, но по пути к ней, кажется, свернула куда-то не туда и теперь не может сообразить, что это за улица и почему она сюда пришла. Не двигаясь с места, Билли смотрит по сторонам.
И вот видит слева от себя этот дом.
Хотя нельзя сказать, что она его только видит. Билли этот дом слышит, осязает, но сильнее всего ощущает его запах: дом смердит. Она, конечно, и раньше его видела, ведь обошла все улицы Оквилла не один раз. Но раньше это был просто дом, маленький, малоприметный из-за густых кустов, в которых неуклюже окопался. А теперь его так много, что даже звук отбойного молотка затихает на его фоне.
Билли идёт по узкой дорожке к крыльцу, приходится отодвигать ветки кустов в сторону, судя по всему, тут давно не наводили порядок. Но подняться по ступенькам на крыльцо она не решается. Снимает с плеча тяжёлую хлопковую сумку и опускает на не кошенную траву. Дом весь ненастоящий, полиэтиленовый, он как будто дыра в пространстве, и внутри у Билли от него тоже дыра. Она заторможено стоит и смотрит несколько минут, а потом вспоминает, что нужно позвонить. Ладони вспотели. Она вытирает их о рубашку, берёт телефон и находит нужный номер.
— Мистер Морган, я точно не уверена, но кажется, это Палмер-авеню, тут ремонт дороги.
Он не слышит из-за шума.
— Дом на Палмер-авеню, — говорит Билли громче. — В нём кто-то умер. Несколько дней назад, я думаю.
Мистер Морган приезжает быстро, как обычно. Машину оставляет в начале перекрытой улицы, а дальше идёт пешком. Находит Билли за кустами, становится рядом с ней и закуривает сигарету.