Марвин хохочет. Он приходит в школу разбираться, почему это её наказали.
4.
Билли не водится с другими детьми, только иногда тайком от Шейлы видится с Питером. Когда Эрджи приводит свою племянницу, Билли хмурится. Она привыкла к Эрджи, они дружат с Марвином, и иногда она тренирует Билли вместо него. Но её племянница шумная, на ней розовый сарафан и белые сандалии. Она младше Билли года на два и вся выглядит очень по-девчачьи.
— Билл, поздоровайся с Рут, — говорит Марвин.
— Здравствуй, Рут.
— Давай-ка ты научишь её готовить печенья.
Билли хмуро моргает, глядя себе под ноги. Ей хочется готовить печенья в одиночестве.
— Что у нас сегодня? Суббота! Шоколадные печенья! Вперёд. На кухню. Будь вежливой.
Сопя, Билли идёт на кухню. Рут прыгает вокруг и много разговаривает.
— Ты любишь готовить? А что ещё умеешь, кроме печенья? Вы уже обедали?
Быть вежливой непросто для Билли, приходится практически прилагать усилия. Потому что быть вежливой по мнению большинства — значит, поддерживать разговор и что всего хуже — отвечать на вопросы. А насколько вежливо задавать вопросы тому, кто не хочет на них отвечать? Или приходить без предупреждения и не сообщать, когда собираешься уйти? Впрочем, у Марвина и на такое найдётся что сказать: быть вежливым нужно даже с тем, кто сам по себе не вежлив. Нужно здороваться и прощаться, даже если тебе не ответят. Ты — это ты, независимо ни от кого. Билли хотела бы спорить с Марвином, но спорить она не умела, а ещё если Марвин находился рядом, он мог быть вежливым и за себя, и за Билли, и это ей нравилось.
— Я умею готовить только печенья, — наконец неохотно отвечает она, заходя на кухню. — Больше меня ничего не учили готовить.
Кухня в доме Бруков — это самая идеальная кухня из всех кухонь. Она не больше и не меньше, чем нужно, не светлее и не темнее, не ярче и не бледнее, выложена бордовым кирпичом с белыми прожилками и отточена тёмным деревом. Даже в самую лучшую погоду Билли ни за что не вытащишь пообедать на веранду, она будет есть только на кухне.
Готовит Билли медленно и дотошно. Она аккуратно раскладывает на столе нужные ингредиенты и посуду, неспешно разбивает яйца в миску, собирая скорлупки одна в одну. Помрёшь от нетерпения, наблюдая за этим действом. Вот и Рут не выдерживает, спешит помочь и насыпать в миску побольше сахара.
— А кто тебя учил? И кто у вас готовит? Мистер Брук? А вы уже обедали?
У Билли проблемы с оценочными суждениями. Такие две простые детские оценки как «хороший/плохой» ей непонятны. Была ли, например, плохой Тина Грейс, которая сжимала запястья Билли до синяков, трясла их и кричала при этом («Зачем ты это сделала, зачем ты это сделала?»), когда Эшли утонула в бассейне? Билли не смогла бы ответить, размышляя над этим и до скончания века.
Марвин говорит, что плохих и хороших поступков не бывает. Что поступки могут быть только правильными и неправильными, справедливыми и несправедливыми, добрыми и злыми. Это Билли помнит, у неё хорошая память. Но это не помогает, например, в данной конкретной ситуации. Если кто-то много говорит невпопад, бесконечно задаёт вопросы и портит твоё тесто для печений — это правильно или неправильно? Вот, скажем, если знать, что Марвину нельзя есть много сахара, то подобные действие можно даже расценить как злые. А если не знать? Слишком много непонятного.
Билли на всякий случай забирает у Рут из рук ложку. И сахар. Ужас, как она не любит, когда приходится касаться людей вот так намеренно. Она очень осторожно отодвигает девочку в сторону, слегка взяв за плечи. Лучше, чтобы она стояла немного подальше от теста. Рут тут же обижается и убегает из кухни. Билли смотрит ей вслед с некоторой степенью недоумения, а потом достаёт миксер и как следует взбивает яйца. И стоит только ей закончить, как тут же раздаётся громкий голос Марвина:
— Так! Значит, мы идём готовить печенья всей кучей!
Билли, услышав это, вздрагивает и начинает готовить тесто быстро-быстро, забросив свою дотошную медлительность, будто пытается успеть всё закончить, пока «вся куча» идёт по коридору. Конечно, она не успевает. Хмурится, когда Марвин широким шагом заходит. Заходит и враз заполняет собой всю кухню.
— Никто не съест твоё тесто, Билл, оно же сырое! — говорит с одной стороны стола и тут же оказывается уже с другой. — Так, кто у нас тут голоден, сейчас покормим. — И он уже открывает холодильник.
Билли нравится Марвин. Она старается вести себя, как он говорит, но зачастую это даётся ей непросто. Она не любит, когда ей мешают готовить печенья, и Марвин об этом знает. Он делает это намеренно первый раз. Потому что когда у тебя гости, действуют другие правила. Билли старается свыкнуться с тем, что нет каких-то отдельных правил для Билли и каких-то — для Марвина. Что есть только их общие правила. Что нет больше просто Билли. Есть только Билли Брук.