Я прошел в комнату. Я обнаружил более мягкий свет, сияние редких пород дерева ручной работы, дорогие ткани и широкие окна с видом на темное ночное небо. Музыка лилась из длинного встроенного динамика, рядом с лампой, тяжелой хрустальной пепельницей и букетом оранжерейных роз. В воздухе витал аромат. Не "русская кожа" и не "гаванский лист", которыми пахло в холле, а нечто более тонкое.
Я повернулся и посмотрел в глаза девушке с длинными черными ресницами. Гладкие черные волосы ниспадали на обнаженные плечи. Рука, гладкая и белая, как взбитые сливки, лежала на спинке стула, держа восьмидюймовый мундштук для сигарет, на котором красовался бриллиант, , как хромированный колпак колеса.
— Должно быть, ты чего-то очень сильно хочешь, — пробормотала она, хлопая ресницами. Я даже почувствовал ветерок с расстояния в десять футов. Я кивнул. В сложившихся обстоятельствах это было лучшее, что я мог сделать.
— Что же это может быть, — размышляла она, — за что стоит быть ? — Ее голос был таким же, как и все остальное в ней: ровным, отточенным и расслабленным и с большим запасом . Она небрежно улыбнулась, затянулась сигаретой и стряхнула пепел на ковер.
— Вас что-то беспокоит, полковник? — спросила она. — Вы похоже не разговорчивый.
— Я начну разговор, когда прибудет Барон, — сказал я.
— В таком случае, Джексон, — раздался хриплый голос у меня за спиной, — ты можешь начинать в любое удобное время.
Я развел руки и медленно обернулся на всякий случай, вдруг мне в спину нервной рукой нацелен пистолет. Барон стоял у двери, безоружный, расслабленный. Охраны поблизости не было. Девушка выглядела слегка удивленной. Я положил руку на рукоять пистолета.
— Откуда вы знаете мое имя? — спросил я.
Барон указал на стул.
— Присаживайся, Джексон, — сказал он почти ласково. — Тебе пришлось нелегко, но теперь с тобой все в порядке. — Он прошел мимо меня к бару, наполнил два бокала, повернулся и предложил один мне. Я чувствовал себя немного глупо, стоя там и теребя пистолет; я подошел и взял выпивку.
— За старые добрые времена. — Барон поднял свой бокал.
Я выпил. Действительно, это был настоящий напиток из старых запасов.
— Я спросил, откуда ты знаешь мое имя, — снова спросил я.
— Все просто. Я когда-то тебя знал.
Он слабо улыбнулся. В его лице было что-то знакомое…
— Тебе идет форма драгунского полка Пенсильвании, — сказал он. — Намного лучше, чем ты смотрелся в синей форме аэрокосмического полка.
— Боже правый! — наконец я его узнал. — Тоби Мэллон!
Он провел рукой по своей лысой голове.
— Чуть меньше волос на макушке, плюс борода в качестве компенсации, несколько морщин, немного сгорбился. Эх, я изменился, Джексон.
— Я прикинул, что тебе около восьмидесяти лет, — сказал я. — Деревья, состояние зданий...
— Недалеко от истины. Семьдесят восемь этой весной.
— Ты прекрасно сохранился на все сто десять, Тоби.
Он кивнул.
— Я понимаю, что ты чувствуешь. У Рипа Ван Винкля ничего общего с нами.
— Только один вопрос, Тоби. Люди, которых ты послал за мной, казалось, больше интересовались стрельбой, чем разговорами. Интересно, почему?
Мэллон развел руками.
— Небольшое недоразумение, Джексон. Ты справился, и это единственно важно. Теперь, когда ты здесь, нам нужно кое-что спланировать вместе. Мне было нелегко последние двадцать лет. Я начинал : несколько сотен мусорщиков жили в руинах, прячась каждый раз, когда Джерси или Ди-Си совершали набеги за припасами. Я создал организацию, начал систематическую операцию по спасению. Я сохранил все, до чего не добрались крысы и непогода, обустроил здесь свой дворец и снабдил его всем необходимым. Это богатая провинция, Джексон...
— И теперь все это принадлежит тебе. Неплохо, Тоби.
— Говорят, знание сила. У меня было знание.
Я допил свой напиток и поставил стакан на стойку.