— Хорошо, DNE. Почему ты это сделал? Это твой командир, DNE. Докладывай! Почему ты это сделал? Ты знал, что твоё положение безнадежно, не так ли? Что тебя уничтожат, если останешься на месте, не говоря уже о наступлении. Ты, конечно, мог это просчитать. Тебе просто повезло, что у тебя появился шанс проявить себя.
На минуту мне показалось, что старина Денни уже слишком далеко от нас, чтобы отвечать. Из усилителя донеслось что-то вроде стона. Затем звук усилился. Генерал Бейтс зажал рукой ухо, но тут заговорил Денни.
— Да, сэр.
— Ты знал, что поставлено на карту. Это была итоговая проверка твоей способности правильно действовать в условиях стресса, твоей пригодности в качестве боевого оружия. Ты это знал. Генерал Маргрейв, старый ханжа Грейс и журналисты следили за каждым твоим шагом. И вместо того, чтобы руководствоваться здравым смыслом, ты вопреки всякой логике полез в этот ад — и погубил себя. Верно?
— Верно, сэр.
— Тогда почему? Во имя здравого смысла, скажи мне, почему? Почему вместо того, чтобы отступить и спасти себя, ты бросился в атаку? Подожди минутку, DNE. Меня только что осенило. Я недооценивал тебя. Ты ведь знал, не так ли? Твое знание человеческой психологии подсказывало тебе, что они сломаются и побегут, не так ли?
— Нет, сэр. Напротив, я был совершенно уверен, что они так же, как и я, понимают, что у них есть все преимущества.
— Тогда я возвращаюсь к тому, с чего начал. Почему? Что заставило тебя рискнуть всем ради безнадежной атаки? Почему ты это сделал?
— Ради чести полка.
Последний приказ
(The Last Command)
1
Я прихожу в , ощущая остаточные колебания, проходящие сквозь меня с произвольно заданного курса 035. 8,7 баллов и исходил от источника в пределах от 72 до 146 метров от меня. Я активирую свои основные экраны и даю ответный сигнал. Ответа нет. . .
Мои датчики положения показывают, что я стою под углом 13 градусов 14 секунд, . . . моем окружении. Я погружен в кромешную тьму.
Приближается повторная ударная волна, которая сотрясает меня с интенсивностью 8,2 балла. Очевидно, что я должен покинуть свою позицию, . Я переключаюсь на базовое аварийное питание и пробую еще раз. Давление нарастает; я чувствую, как мое сознание угасает под неприемлемой нагрузкой; затем внезапно сопротивление ослабевает, и я начинаю двигаться.
Однако это не быстрое маневрирование на полном ходу; я медленно продвигаюсь вперед, словно меня сдерживают массивные преграды. Я снова пытаюсь принизать окружающую темноту и на этот раз замечаю огромные очертания, пронизанные плоскостями излома. Я зондирую осторожно, затем более решительно, и наталкиваясь на невероятную плотность.
Я направляю всю доступную энергию на одиночный дальномерный импульс, направляю его вверх. Показания настолько отличаются от привычных, что я повторяю тест под новым углом. Теперь я должен признать факт: я погребен под 207,6 метрами твердой скалистой породы!
Я сосредотачиваю свое внимание на том, чтобы сориентироваться в своей исключительно отчаянной ситуации. Я проверяю чеклист своего состояния из тридцати тысяч пунктов и испытываю ужас от масштабов потери энергии. Мои основные элементы питания , а резервные заряжены не более чем на 4%. Этим и объясняется моя медлительность. Я переоцениваю тактическую ситуацию, вспоминаю триумфальное заявление моего командира о том, что силы противника уничтожены и всякое сопротивление прекратилось. Я вспоминаю торжественную процессию; вместе с моими товарищами из бригады "Динохром", многие из которых сильно повреждены действиями противника, мы проходим парадом перед , а затем собираемся на пандусе хранилища. По команде мы приводим в действие наши громкоговорители и исполняем наш боевой гимн. Ближайшая звезда излучает по всему спектру, не дымкой атмосферы. Это момент величайшего триумфа. Затем отдается последняя команда...