Мы собрались и уже вечером летели в Москву. Девчонки меня ни о чём не спрашивали: видели, что мне немного грустно. По прилёте меня ждала работа, а потом начался новый семестр. Учась в медицинском университете, тебе не хватает времени на жизнь, а если ты ещё и работаешь, то времени вообще нет ни на что. Поэтому со временем воспоминания остались воспоминаниями — только визитка Бюлента на зеркале в прихожей напоминала мне о той ночи. Девчонки всё уговаривали меня ему позвонить, а я отказывалась.
К концу учёбы Маша вышла замуж и уже родила сынишку. Мы же с Ликой серьёзными отношениями к тому времени ещё не обзавелись. Маша пошла в интернатуру в детскую больницу, Лика выбрала акушерство, а я, верная своей мечте, пошла в хирургию.
На первом распределении я попала в хорошее отделение — к хорошему специалисту, доктору Аслану, как перспективный интерн. На следующий день мы с группой из пяти интернов пришли пораньше в ординаторскую, чтобы познакомиться со своим куратором — практикующим хирургом высшей категории. Но наш врач до нас так и не дошёл: вместо этого нас позвали сразу в операционную.
Когда мы помылись и зашли внутрь, операция была в полном разгаре. В конце операции хирург предложил нам зашить пациента — заодно продемонстрировать наши умения. Добровольцев не было, поэтому я подняла руку. Шов был несложный, и, держа под контролем своё волнение, твёрдой рукой я неплохо справилась.
— Отличная работа, — сказал доктор Аслан с едва уловимым акцентом.
Голос его мне показался знакомым: может, мы работали с ним в одном отделении, пока я ещё была студенткой? Я посмотрела на врача — прямо ему в глаза. Они единственные остались не закрытыми во время операции. А они были такие тёмные и манящие, что я сразу утонула в них. Операционная медсестра задела меня случайно плечом — и контакт разорвался. Не хватало мне ещё влюбиться в своего куратора в первый же день.
Мы по очереди вышли из операционной. Я решила постоять немного у окна, отвлечься в ожидании обхода. «Аслан, Аслан… Знакомое имя — или это фамилия?» И тут я вспомнила зелёную визитку на моём зеркале. Точно: Бюлент Аслан!
Вдруг все зашуршали картами — это означало, что наш куратор подходит к нам. Я обернулась и увидела его: чуть возмужавшего, но всё того же романтичного, аристократичного Бюлента. Кажется, я перестала дышать: может, мне всё‑таки привиделось? Может, это и не он вовсе? Но он развеял все мои сомнения, когда подошёл ко мне близко и сказал:
— Эва, теперь ты от меня не улетишь.
Всем любви!!!
Непогода
Самолет легко меня уносит,
Через год я не вернусь сюда.
Ну, кто тебя опять об этом просит,
Когда мы расстаемся навсегда?
(А. Шульгин - А. Зуев)
— Авиакомпания «Северный ветер» приносит свои извинения за задержку вашего рейса, — извинялась молодая девушка в фирменной одежде за стойкой «Северного ветра».
— Я понимаю, что вы извиняетесь и всё такое, но мне очень нужно домой, — настаивала я.
— Мы всё понимаем, но ничего не можем сделать, — улыбалась она мне.
— На сколько задерживается рейс? Хотя бы это вы мне сможете сказать? — нервничала я.
— К сожалению, у нас нет такой информации. На данный момент все рейсы задерживаются на неопределённый срок. Следите, пожалуйста, за онлайн‑табло и голосовыми сообщениями, — со своей фирменной улыбкой продолжала она.
— Понятно, спасибо.
Я подошла к окну. Самолёты стояли неподвижно под снегом, как будто замёрзли. Снег всё шёл и шёл. Вот уже четыре часа я не могла вылететь домой, в Казань.
Вообще я очень часто летаю, и такое со мной впервые. Тем более что это Питер — ну разве здесь могут быть такие снегопады? Огромные хлопья, несмотря на ожидающих пассажиров и коллапс в аэропорту, просто падали на землю в каком‑то магическом темпе, и им всё было неважно — самое главное упасть и накрыть собой всё без остатка.
Картина, конечно, за окном была красивая: огоньки подсвечивали снежинки, можно сказать, даже новогодняя атмосфера. Но Новый год уже прошёл — сегодня уже двадцать четвёртое января, и я опять возвращаюсь домой из командировки.
Мне нравилась моя работа. Быть выездным аудитором крупной организации — это значит постоянно путешествовать по нашей необъятной родине. Я любила всю эту суету: собрать вещи, выехать в аэропорт, отработать неделю и опять собрать вещи — и домой.