Командировки у меня случались каждые два месяца, и я успевала по ним скучать, несмотря на то что дома меня ждал муж и двое дочерей.
Муж у меня был золото — не такой, конечно, от которого кружится голова и подгибаются колени, но очень семейный и надёжный. Всё в дом, всегда дома: он вообще редко куда‑то выходил — с работы сразу домой. С девочками мне очень помогал и много хозяйничал, и мне, как хорошей жене и матери, всё это безумно нравилось, и я этим дорожила.
Но реальность была немного другой: вся эта семейная идиллия меня периодически бесила и доводила до депрессии. Хотелось просто бежать — и в этом мне как раз очень помогала моя работа. Командировки очень выручали: они были словно глоток воздуха для меня. Вырваться из роли мамы и жены, почувствовать себя свободной, ощутить свои личные границы. Новые знакомства, много общения, лёгкий флирт с коллегами — и можно снова возвращаться домой.
Вадик меня всегда легко отпускал. Мне иногда казалось, что ему тоже без меня хорошо: ведь он становился единственным главным дома — этакий отец‑одиночка, разъезжающий по кружкам и готовящий семейные ужины.
Если честно, я была рада снегу и задержке рейсов — это было моё время наедине с собой. Но вот единственное, что омрачало эту ситуацию, — я опаздывала на день рождения своей любимой свекрови.
Через Пулково я очень редко возвращалась — обычно через Москву. Но так как в этот раз я торопилась домой, попросила сотрудницу, которая занимается заказом билетов в нашей организации, в этот раз найти самую быструю пересадку. И вот — хочешь насмешить Бога, расскажи ему о своих планах.
— Уважаемые пассажиры, в связи с экстремальными условиями все рейсы на вылет задерживаются на неопределённый срок. Просим вас сохранять спокойствие. Ожидайте информации, — объявили по громкой связи.
Сразу со всех сторон послышались возмущения: конечно, никому не хотелось сидеть долго в аэропорту.
— Алло, Вадик, — набрала я телефон мужа.
— Да, любимая, ты уже в самолёте? — сразу спросил он.
— Нет, я не в самолёте, и ещё неизвестно, когда туда попаду, — обречённо сказала я.
— Это из‑за непогоды? — спрашивал он то, что и так знал.
— Да, совершенно верно. Нам тут объявили, что все рейсы задержаны, и когда мы вылетим — неизвестно, — делилась я с ним информацией.
— Понятно. Похоже, на юбилей мамы ты сегодня не попадёшь? — с грустью сказал он.
— Видимо, да. Ну ничего, повеселитесь там без меня, — с улыбкой сказала я. Не очень мне нравились все эти юбилеи, куча родственников, поэтому я даже была рада, что не попаду на юбилей свекрови.
— Хорошо. Девочек я собрал, не переживай — всё готово на сто процентов, — гордился он собой.
— Молодец, — похвалила я его и даже не сомневалась, что наши дочки будут выглядеть лучше всех на этом празднике, потому что для моего мужа идеальность всегда превыше всего.
— Ну тогда пока, — поторопился он закончить разговор.
— Пока. Передай маме ещё раз мои извинения и поздравления, дочек чмокни, — успела сказать я перед тем, как он положил трубку.
Ну всё, можно просто сидеть и спокойно ждать вылета. Я планировала почитать что‑нибудь или полазить в интернете. Но очень хотелось кофе. Идти в кофейню или ресторан сейчас было глупо: они были просто до отказа забиты ожидающими пассажирами, поэтому я решила пока купить кофе в автомате. Вариант не самый вкусный, но на данный момент самый оптимальный.
Автомат находился в метрах десяти от моего сидения. Я встала и оставила свою дорожную сумку на сидении — в первую очередь, чтобы моё место никто не занял (народу была просто тьма), а во‑вторых, не хотелось её с собой таскать.
Успешно купив напиток и размешивая сахар, я развернулась к своему креслу. Но сначала мне показалось, что я дезориентирована или попросту забыла, где до этого сидела. Но когда я увидела свою дорожную сумку на полу, я поняла, что моё место кто‑то занял. И не просто кто‑то, а конкретный наглый здоровяк.
— Извините, но вы сели на моё место, — начала я разговор.
— Что‑то я не понял, оно что, подписано? — с сарказмом говорил он.
— Нет, оно не подписано, — ответила я.
— Ну тогда, дамочка, идите лесом, — сказал он и демонстративно уткнулся в телефон.
— На моём месте лежала моя сумка, — продолжала я.
— А вот эта, что ли? — пнул он мою сумку подальше.
— Да как вы смеете! Мало того что заняли моё место, да ещё и мои вещи пинаете — совсем стыда потеряли! — уже почти кричала я.