— Жопу подняла — место потеряла, вали отсюда, — продолжал он мне хамить.
— Да, мужчина, она до вас здесь сидела, — вступилась за меня пожилая женщина.
— И что? Если ты такая добрая, уступи своё, — с хамской улыбкой сказал здоровяк женщине.
— Ну и хам! — ответила ему женщина и отвернулась к окну.
Я поняла, что всё бесполезно: этот мужик ни за что мне не уступит. Я подошла к своей сумке и начала протирать её влажной салфеткой от следа его грязного ботинка.
— Девушка, давайте я вам помогу, — услышала я сзади.
— Всё в порядке, не нужно, — ответила я машинально.
— Во‑первых, помощь, я вижу, вам нужна, а во‑вторых, давайте сюда свою сумку, — настаивал он.
Я развернулась и увидела высокого темноволосого приятного молодого мужчину. Он улыбался мне и вызывал доверие. Я встала, а он взял мою сумку, потом осмотрел её со всех сторон и направился к тому мужику‑обидчику.
— Мужчина, вы с чего взяли, что с девушками можно так себя вести? Весь зал видел, как вы сначала заняли место этой девушки, а потом ещё и сумку пнули, — начал разговор он.
— Тебе что, заняться нечем, защитник хренов? — буркнул тот себе под нос.
— Я задал вопрос, — настаивал он.
— И что? Катись давай, — злился тот.
— Встаньте и освободите место, — начал заводиться он.
— А то что? — резко встал и пошёл на нас здоровяк.
— Полиция! — крикнула женщина где‑то рядом.
И тут началась драка. Первый удар нанёс здоровяк, второй удар нанёс мой защитник. Буквально через пару секунд подбежали полицейские и скрутили здоровяка. Драка длилась недолго, но удары оппоненты успели друг другу нанести. У здоровяка под глазом красовался огромный синяк, а у моего защитника была разбита губа.
— Это мой муж! — вдруг вскрикнула я.
— Разберёмся, гражданочка, — ответил мне полицейский.
— Он просто защищал меня, этот первым напал, — продолжала я.
— Да‑да, мы все видели, этот невоспитанный первый начал, — свидетельствовала бабушка, которая сидела рядом.
— Так, давайте пройдём, камеры посмотрим и разберёмся, кто в чём виноват, — сообщил нам полицейский и указал в сторону опорного пункта.
— Я пойду с тобой, — сказала я своему защитнику.
— Всё в порядке, не переживай, — ответил он мне и улыбнулся. Кровь с его губы запачкала его белую рубашку.
Мы все направились к комнате полиции для разъяснения ситуации. Бабушка с нами тоже пошла. После просмотра видео все, кроме здоровяка, были отпущены.
— Вон там, в конце зала, есть туалет. Он закрыт по техническим причинам, но вы тихонько зайдите и умойтесь, — сказал нам полицейский.
И мы пошли через весь зал под взглядами любопытных пассажиров. В туалете было темно, горело только дежурное освещение. Я потянулась к выключателю, но он не отреагировал. Видимо, поэтому туалет был закрыт — из‑за отсутствия света.
Мой защитник подошёл к раковине, поставил свою сумку и принялся раздеваться. Я, как заворожённая, пялилась на него. Под его белоснежной рубашкой было сногсшибательное загорелое тело. Вообще, в другой ситуации я бы поспешила отвернуться как можно скорее, но не в этот раз. Сама не знаю, почему так произошло.
Он положил рубашку рядом со своей сумкой и, включив воду, начал улыбаться. Я продолжала за ним наблюдать, а он в ответ смотрел на меня через зеркало. У меня было такое странное чувство, как будто он для меня очень близкий человек, как будто мы очень давно знакомы, но между нами до сих пор полыхает страсть. В полутьме я видела, как сверкают его яркие голубые глаза. Он умывался и продолжал смотреть на меня, а я — на него. Мы словно с ним в гляделки играли.
Оборвав эту пленительную немую сцену, я решила поискать бумажные полотенца для моего защитника. В глубине туалета, за углом, я отыскала рулон. И вместо того чтобы протянуть его ему, я оторвала несколько кусочков и, подойдя вплотную к моему защитнику, коснулась уголка его губ бумажным полотенцем.
Он будто бы замер от моего прикосновения, а мне было так приятно его касаться, и казалось, что это мгновение длится бесконечно.
Спустя пару мгновений он схватил меня за запястье и отодвинул мою руку от своего лица, а потом очень неожиданно прикоснулся своими губами к моим. Сначала я никак не реагировала — видимо, его действия шокировали меня, — но втайне от самой себя я мечтала об этом поцелуе.
Он целовал меня нежно, ненастойчиво, а потом я ответила ему, поддавшись моменту. Когда я расслабилась и приоткрыла свои губы навстречу ему, характер его поцелуя изменился. Он стал более настойчивым, а его язык напористо проникал в мой рот.
Какие только мысли в этот момент не метались у меня в голове! Сотни новых нейронных связей образовались и одновременно потухли внутри моей головы. Так жарко стало мне от его настойчивых поцелуев… И тут, кстати, мой защитник стянул с меня куртку, а потом потянул вверх свитер.