Я поддалась его порывам и осталась в одном кружевном бюстгальтере. Он продолжал меня целовать, а я гладила его голый торс и сходила с ума.
Далее он спустился ниже и, освободив мои губы от сладкого плена, начал покрывать жаркими поцелуями мою шею, а затем ключицу и зону декольте. Он был таким нежным и настойчивым, а я — такой порочной и податливой.
Я смотрела на наше отражение в зеркале и ещё больше заводилась. Вся эта ситуация — запретный секс в туалете с незнакомым мужчиной… Ох, вот это да! Расскажи мне об этом кто‑то пару часов назад — я бы ни за что не поверила.
От этих рассуждений меня отвлекли его руки, которые уже расстегнули мои джинсы и залезли под них, хозяйничая на моих ягодицах. Вдруг мой защитник резко меня развернул и прижал к стене, аккуратно стягивая с меня кружевные трусики.
От этого движения я совсем потеряла разум и протяжно застонала, а он в ответ мне буквально зарычал от нетерпения и, быстро освободив свой член, вставил его в меня на всю длину.
Это было просто сногсшибательно: он вколачивался в меня с таким напором, что с каждым новым толчком я забывала всё, что помнила и знала до этого момента. Через кружевной бюстгальтер сосками я чувствовала холод кафельной плитки — и от этого получала дополнительные острые ощущения.
Когда оргазм настиг меня и я едва дышала, он отстранился, и я услышала шелест упаковки. Это был презерватив: он наскоро его надел и феерично кончил, как только погрузился в меня снова.
Он целовал меня в шею, и его горячее дыхание уносило меня куда‑то далеко и надолго. Если бы он меня не держал, я бы точно упала: потому что у меня тряслись ноги, а по телу разливалась такая слабость, что мне не хватало сил удерживать себя на ногах самостоятельно.
Спустя пару минут, восстановив дыхание, он отпустил меня, будучи уверенным, что я не упаду.
Я повернулась к нему лицом и залилась краской — мне было очень неудобно за этот порыв, что случился с нами. Мне казалось, что он теперь обо мне думает: что я, мало того что легкомысленная, так ещё и вешаюсь на первого встречного.
Я отвела взгляд в пол и быстро начала натягивать свои трусики, а потом и джинсы. Поправив бюстгальтер, я нашла свитер и, убедившись, что правильно его держу, нырнула в своё тёплое облачение. И всё это я делала под пристальным взглядом моего защитника‑совратителя. Он просто так и стоял со спущенными штанами и смотрел на меня, не отрываясь.
— Всё в порядке? — вдруг спросил он меня.
— Да, — резко ответила я.
— Что‑то не похоже, — настаивал он.
— Это почему?
— Потому что вся красная и боишься мне в глаза посмотреть, — сказал он и поправил мои волосы так по‑хозяйски.
— Просто вся эта ситуация… В общем, мне неудобно, если честно, — решила я сказать правду.
— Тебе неудобно из‑за того, что между нами сейчас произошло? — спросил он.
— Да, мне как‑то не по себе. Мы с тобой незнакомы, и тут такое… Ну, ты понял, — сгорая со стыда, говорила я.
— Давай знакомиться. Я — Савва, — протянул он мне руку.
— Алиса, — ответила я.
— Лиса Алиса? — улыбнулся он мне.
— Нет, просто Алиса, — сказала я, и мои губы, глядя на него, тоже расплылись в улыбке.
— Ты очень красивая, Алиса, а когда улыбаешься — просто восхитительна, — продолжал он.
— Ты знаешь, всё как‑то быстро произошло, я сама не поняла ничего, как… — пыталась я объясниться с ним.
— Всё нормально, это был обоюдный порыв. Это что‑то типа химии, химической реакции между нами, — перебил он меня.
— Угу, — закивала я.
— Так, давай я сейчас приведу себя в порядок, и мы с тобой пойдём где‑нибудь посидим, поужинаем, поближе познакомимся, пообщаемся, — перечислял он.
А я в этот момент хотела сбежать — далеко или испариться. Настолько мне было сейчас некомфортно и немного противно от самой себя. И в то же время мне не хотелось уходить от него, мне хотелось с ним быть рядом.
В такое трудно поверить: что можно испытывать такие эмоции и чувства рядом с незнакомым человеком. Да я бы и сама не поверила, если кто‑нибудь из подружек за вечерней посиделкой с бокалом вина в руках рассказывал мне о том, что можно взять и по щелчку пальца потерять голову, пропасть, не дышать без него, влюбиться.
И меня эта мысль ужасно пугала. Может, и правда химия или гормоны — этому должно быть объяснение, адекватное, логичное объяснение. Но в данный момент его не было, и найти его у меня не представлялось возможности.
— Ну всё, я готов, пойдём, — остановил он мой поток мыслей и, взяв меня за предплечье, повесил наши сумки к себе на плечо, а потом направил меня к двери на выход.