— Но ты всегда для меня останешься той юной девушкой под дождём, — вдруг сказал он с горечью.
— Останусь? Я поняла. Ну что же, будь тогда взрослым мальчиком, ходи в своём взрослом костюме и читай серьёзные книжки. И тогда обязательно встретишь свою взрослую, рациональную любовь. Только без меня, — сказала я ему, а слёзы встали в глазах.
И я развернулась и ушла, а он не пошёл за мной. Он, кажется, что‑то ещё говорил, но я не стала слушать. К тому времени я уже жила в общежитии. Я решила для себя, что ему так будет лучше — без меня. Я останусь только в его воспоминаниях. Пусть он начнёт нормальную, по его мнению, жизнь — без меня. Мне было больно, но я отпустила, на своё удивление, слишком легко. Возможно, я понимала в глубине души, что этим всё и должно было закончиться. У первой любви очень часто такой печальный конец. И я это приняла.
А он, видимо, не до конца: обрывал мне все звонки, писал мне во всех мессенджерах, что он ошибся, переборщил и в ту же минуту пожалел. Не пожалел, не пошёл за мной, не остановил, переспал с этой мыслью ночь — и только потом решил, что ошибся. Искал встречи со мной, буквально преследовал меня и признавался в любви. Но теперь это было всё не то. «Его сомнения — это только начало, он всё равно меня бросит», — думала я. Поэтому — точно нет, вот что я решила для себя. И я сказала ему, что уезжаю в другую страну на стажировку, что университет меня отправляет на год учиться как перспективную студентку. А он поверил. Да, я хорошо училась, и меня хвалили, но он просто поверил, что я смогу его оставить, что я смогу начать новую жизнь без него.
А я, честно, пыталась, но не смогла. Даже пыталась строить отношения с другими и правда уезжала на практику на 5 месяцев. В Лондоне познакомилась с парнем из Германии, мы встречались, всё было серьёзно, он звал меня замуж, но я не смогла с ним уехать и вернулась в Россию. А Диме сказала, что решила остаться в Лондоне, что перевелась на заочное.
Он мне постоянно писал — по привычке, практически подробно описывал свою жизнь и присылал фотки. Однажды прислал мне фото с девушкой и сказал, что наконец‑то влюбился, и эта фея развеяла проклятие первой любви, и он теперь счастлив. Сколько боли причиняли мне эти простыни огромного текста! Лучше бы мы просто расстались, и никогда больше я бы не знала, что у него там происходит. Я отвечала ему, но довольно сухо: поздравляла с днём рождения, с Новым годом и т. д.
Жить с ним в одном городе было пыткой: я всё время боялась попасться ему на глаза, ведь он думал, что я в другой стране живу счастливо и не страдаю. Время притупляет боль и становится легче — так и случилось со мной. Мне становилось легче, оставались только воспоминания, но их было слишком много.
Спустя 2 года наше с ним общение сократилось до минимума. Он не слал мне больше свои фотографии, и я даже не знала, как он сейчас выглядит. Но в то утро пошёл первый снег — как тогда, когда я шла по набережной в слезах, как тогда, когда его слова на прощанье слышали только белые хлопья первого снега.
Я стояла на перекрёстке, шла в сторону университета, и ко мне вмиг вернулись все мои чувства. Как лавиной накрыли меня воспоминания: его длинные ресницы, его горячие губы, тёплые руки, наши разговоры. Я не смогла удержать эту любовь, и слёзы полились из моих глаз, смешиваясь с первым снегом. Я хотела набрать его номер, но осеклась: «Вдруг опять испорчу ему жизнь? Ведь он сейчас в отношениях, а вдруг он даже не захочет со мной разговаривать?» — это было страшнее.
Я постаралась собраться, вытерла слёзы и заметила на углу книжный магазин. Книги меня всегда отвлекали, и я решила зайти внутрь.
Я ходила среди книжных стеллажей и увидела подарочное издание «Тринадцатой сказки», взяла его в руки и прижала к сердцу, как самый дорогой подарок. В этот момент я увидела Диму. Он возмужал, стал ещё красивее: щетина, очки в тёмной оправе, деловой костюм. Я засмотрелась на него и не успела спрятаться или хотя бы отойти. И он меня заметил.
— Привет, — сказал он мне.
— Привет, — ответила я.
— Ты вернулась? Почему не сказала? — спросил он.
— Я никуда не уезжала. Точнее, уезжала, но давно вернулась, — решила больше не врать я.
— Почему? — с горечью спросил он.
— Не хотела портить тебе жизнь. Хотела, чтобы ты был счастлив без меня, — сказала я, разволновавшись.
— Только с тобой я был счастлив, — он крепко обнял меня.
— А как же твоя девушка? — спросила я, плача в его дорогой костюм.
— Нет никакой девушки и не было. Была только работа — чтобы заглушить чувства к тебе, — прижимая меня к себе, ответил он.
Мы долго стояли среди книжных стеллажей. Он обнимал меня, целовал в макушку, а я плакала — ни за что на свете я больше не смогла бы с ним расстаться. Как будто и не было этих двух лет разлуки.